Молокане

Духовные христиане
ИА «АмурИнфо», http://amur.info Овсийчук Н. М.

Семья Щукиных

Из цикла передач «История одного рода»

Семья Щукиных приехала в Амурскую область в 1884 из Тамбовской губернии. Глава семьи – Андрей Данилович, его жена и трое их сыновей: Иван, Никита и Семён. Обосновались в Тамбовке, распахали землю, стали строить дома и жить натуральным хозяйством. Одному из сыновей, Семёну, было в то время 11 лет.

Сейчас в Благовещенске живёт его правнук, Валерий Киселёв. Он рассказывает: «Семён Андреевич был дважды женат. Я потомок его первой супруги Степаниды Максимовны, урождённой Бирюковой. Она умерла ровно сто лет назад, в 1912 году при родах последнего ребёнка. Ребёнок выжил – это Михаил Семёнович. Отец, Семён Андреевич, остался с шестью детьми. Ему нашли невесту здесь, в городе, из рода Косицыных».

Анастасия Михайловна Косицына тоже осталась вдовой. С первым её мужем из рода Лепёхиных у них было 4 детей, да у Семёна Андреевича шестеро. Всего в семье стало 10 детей, и потом ещё пятеро совместных появились. Жили небогато, но с достатком. Семён Андреевич был хороший пчеловод. Как все молоканские многодетные семьи много трудились, и в начале 20 века ещё соблюдали свои традиции в быту. Рассказывает Валерий Киселёв: «Если православные на поминках подают борщ, то молокане – гусиную лапшу. Ну, не обязательно гусиную, но лапшу. Домашняя лапша. Причём, что интересно, очень часто её надолго заготавливают, потому что её можно морозить, сушить. Очень часто занимались этим мужчины».

Из воспоминаний Майи Садовенко, село Толстовка Тамбовского района Амурской области: «Я в молоканской семье жила. Это очень чистоплотные люди, прежде всего. Посуда у них блестит. Не ели они совершенно свинину, не признавалось. Вот бабушка говорила: "Так она не видит неба, она вниз смотрит". Ели только говядину, гусей очень много ели. Перины у них вечно, подушки...» «Меня бабушка приучала чай пить по-молокански, – говорит Валерий Киселёв. – Чай с молоком. Причём, порядок такой же, как у англичан: вначале наливается заварка, молоко, а потом все это разбавляется».

Из воспоминаний Майи Петровны Садовенко: «А потом наступила вот советская власть. Вот наступили тридцатые годы и село стало рушиться. Село стали раскулачивать. С двадцать девятого пошло, людей высылали, село опустело, дома хлопали дверьми, ставнями. Дома стали растаскивать». К тому времени Мария Щукина уже вышла замуж за Алексея Матвеева. У них родилось трое детей. Но в 1933 году главу семьи арестовали. «Он считался по тем временам грамотным, 3 класса все-таки окончил, – рассказывает про своего деда Валерий Киселёв, – у него были способности организационные. И когда пошли колхозы, то в Тамбовке было 5 колхозов, как мне бабушка рассказывала. И одним из них как раз командовал мой дед. И поскольку там были в основном, старики молокане, которые знали, как работать, то этот колхоз даже стал прибыльным. Ну и вот, за это его разогнали. Дед мой был очень сильно обижен и где-то сказал, что будет ещё хуже. Как раз в это время начинался голод. И в результате – 10 лет и 58-я статья».

После ареста мужа, Мария Матвеева, урождённая Щукина, нигде не могла найти работу. Она кормила детей за счёт того, что шила и вышивала. Семью приютила родственница и подруга – младшая сестра Анастасии Косицыной Анна Михайловна Косицына. Но они сами тогда жили бедно. Это был 1933 год, люди голодали. Спасла семью ещё одна тетушка Марии, которая забрала их назад в Тамбовку. Потом семьи репрессированных стали выселять. Это называлось зачистка границ. Так Мария Матвеева, урождённая Щукина, с детьми оказалась в Шимановском районе, в селе Кухтерин Луг. Через несколько лет был арестован их старший сын Семён. Пока восемнадцатилетнего парня избивали в подвалах НКВД, Мария с младшими детьми была выслана в Омск. Семён вернулся через полгода, семью не застал. Начал искать. Ещё через полтора года они вернулись и прожили в Кухтерином всю войну. Глава семьи, Алексей Матвеев, умер зимой 1942 года в лагере под Райчихинском. После войны в эту же местность переехала и Мария с детьми.

Рассказывает Валерий Киселёв: «Муж Степаниды Семеновны, бабушкиной младшей сестры, служил охранником в лагерях, а Райчихинск – там везде были сплошные лагеря. Его семья переселилась туда и жена своих сестёр позвала. Жили в одной комнате в бараке 7 или 8 взрослых человек и двое детей». Потом все разъехались. В родную Тамбовку Мария Щукина приезжала со своим внуком уже просто в гости. Тогда уже начинался колхозный строй, дома достались колхозам, потом в них жили другие люди.

До наших дней большинство домов уже не сохранились. «Амурскими помещиками» называл сельских молокан учёный Александр Кауфман, который побывал в наших краях в начале прошлого века. Именно в крепких хозяйствах многие в то время видели опору «агрокультурного и всякого прогресса». К сожалению, в развитие прогресса вмешалась политика, а об «амурских помещиках» остались лишь воспоминания.
Овсийчук Наталья Михайловна,
журналист г. Благовещенска.

Опубликовано 13.06.2012 г.