Молокане

Духовные христиане
ИА «АмурИнфо», http://amur.info Овсийчук Н. М.

История потомков Фёдора Коротаева

Из цикла передач «История одного рода»

«Настанет время — пароходы
Амур пустынный оживят;
Пройдут горами паровозы,
Аэропланы полетят.
И станет край Амурский русским
И будет родиной второй.
И, может быть, спасибо скажут,
Что мы трудились над тобой».

Так писал о будущем родного края купеческий сын, преуспевающий коммерсант, издатель, журналист и поэт Федор Филиппович Коротаев.

Две женщины из рода Коротаевых идут по старому молоканскому кладбищу – внучка и внучатая племянница Фёдора Филипповича, представителя старинной, уже хорошо известной нам купеческой династии. Именно эта земля стала последним пристанищем первых амурских поселенцев. «Где-то здесь и Феоктист похоронен, и Устинья, и Фёдор Филиппович и Надежда Захаровна Коротаевы, — говорит Нина Васильевна Нестеренко, внучка Фёдора Коротаева. — Мама рассказывала, что когда приехали первые молокане, то навстречу им бежит казачка, и говорит: «Девка, пойдём смотреть, молокан привезли! У них третий глаз во лбу». Она говорит: «Я тоже молоканка, у меня же нет третьего глаза».

Феоктист и Устинья Коротаевы, которые прибыли на Амур в 50-е годы XIX века, вряд ли могли предполагать, что один из внуков станет не просто купцом, а журналистом и поэтом. У Фёдора, может, и не было выдающего поэтического дара, зато были отменные организаторские способности: он управлял несколькими магазинами, занимался коммерцией, издательским делом, редактировал газету «Благовещенск». Женился рано, в восемнадцать лет. Пятнадцатилетняя невеста из семьи Вобликовых, владельцев одной из первых городских мельниц.

«И когда деда решили поженить, — продолжает Нина Васильевна, — то он сказал: «Если Надька выйдет за меня замуж — буду жениться». А она сказала: «Если он придёт в коричневых туфлях, то выйду за него замуж! Это же дети были!». Ну, а потом и свои дети пошли. Семерых родила Надежда Захаровна. Выжили пятеро: Елена, Николай, Мария, Дмитрий и Фёдор.

В семейном архиве есть интересная фотография — редкая для того времени: друзья и компаньоны Ф. Коротаев и А. Урманчеев на рыбалке. Здание их торгового дома до сих пор стоит на улице Ленина. На другой, более известной фотографии купцы Коротаевы с женами и коммивояжером Мовшовичем. Здесь Фёдор с Надеждой и его родной брат Михаил с женой Анастасией, урожденной Алексеевой. Михаил будет арестован в 1938 году и погибнет в ГУЛАГе. Для Фёдора всё закончится гораздо раньше — в 1918 году.

Надежда Васильевна Нестеренко рассказывает: «Он уже готовил все для того, чтобы уехать в Китай. Тогда были бочки, 40 литров, туда сажали семью. И он пошёл за отцом. Кто убил? Тогда как раз был Гамовский мятеж. Или гамовцы его убили, или убили красные — неизвестно. Его нашли под мостом. Когда перестрелка началась, он спрятался под мост. Или шальная пуля, или специально кто-то?».

Фёдору было тогда 37 лет. Хоронила его только жена. Никто из многочисленных родственников, никто из пятерых детей. Это было опасно. Даже табличку на молоканском кладбище поставить не разрешили. Так представители новой власти боролись с памятью и традициями.
Ещё один брат Фёдора, Иван, погибнет в 1938 году. Так же, как и Михаила, его расстреляют за принадлежность к купеческому сословию.

Рассказывает и показывает семейную фотографию Нэла Тишкова, внучка Ивана Коротаева: «Мне он уже дедушка, значит. Его жена — Пелагея и трое сыновей. Один из них мой отец. Но тут он выглядит как девочка, но самом деле они все три брата. Просто это купеческая семья такая обеспеченная. У них нянька была своя. Ходили в бархатах, в кружевных воротничках, учились в гимназии, а после революции их выселили в конюшню на окраину города».

Но, даже отобрав у бывших купцов дома и имущество, представители новой власти никак не могли успокоиться. Выжать нужно было из людей все до последней рубахи. «Филипп Феоктистович, когда пришла советская власть, был уже очень богатым человеком, — продолжает рассказ Нэла Тишкова. — Он сразу сдал им 154 кг золота. Потом второй раз к нему пришли и потрясли, он ещё отдал, и говорит, у мен уже ничего нет. Тогда его вместе с моим отцом и старшим братом Иннокентием — он потом ослеп, потрясение такое было — их вывели с дедом на расстрел. Их вывели за город, и дед говорит мальчикам: бегите, пусть меня одного стреляют. Но явно, если б хотели убить, то и убили бы. Это явно пугали, конечно, и отец говорит: я первый раз под пулями бегал мальчишкой».

Но для детей жизнь продолжалась и при советской власти. Они учились, работали, создавали семьи. Одна из дочерей Фёдора Коротаева, Мария, вышла замуж за Василия Кузнецова. А Митрофан Павлович, его отец, был соучредителем первого банка в Благовещенске. Когда Василию было 2 года, его братья уехали в Америку. После этого семью долго не оставляли в покое — всё шпионов искали. А было в семье Митрофана и Анастасии Кузнецовых 18 детей. Похоронена Анастасия Кузнецова тоже на молоканском кладбище. В семье молодых Марии и Василия Кузнецовых росли две дочери: Надя — наша героиня Надежда Васильевна Нестеренко, и её сестра Лидия.

Надежда Васильевна показывает семейное фото: «Это вот старшая сестра — Лида. А это, когда папа был в армии, мы втроем с мамой. Вот кружева у мамы — это ещё старинные. А тут вот на фото наша бабушка, когда она уже была у нас старенькая».

Мария Фёдоровна Кузнецова (Коротаева) всегда свято хранила память об отце. В последние годы, когда происхождение уже не было запретной темой, давала много интервью, рассказывала о семье, гордилась детьми и внуками. Теперь главный хранитель истории семьи — её дочь Надежда Васильевна. Имя Фёдора Филипповича Коротаева известно многим. Он, как и другие члены его семьи, занимался благотворительностью, и всегда принимал близко к сердцу проблемы своих современников. Такими деятельными, неравнодушными, были очень многие купцы и представители других сословий старого Благовещенска. Расскажем о них в наших следующих программах.
Овсийчук Наталья Михайловна,
журналист г. Благовещенска.

Опубликовано 26.09.2012 г.