Молокане

Духовные христиане
Круг жизни в славянской и еврейской культурной традиции. Сб статей. Академическая серия, вып. 49.– М., Центр научных работ и преподавателей иудаики в вузах «Сэфер», Институт славяноведения РАН, 2014, 356 с., – С. 171-183. Никитина С. Е.

Жизнь после смерти в культуре молокан-прыгунов

Два круга жизни в культуре молокан-прыгунов
О рождении, смерти и воскресении в молоканской культуре

Что ждёт человека после смерти? Что ждёт человечество после его конца? Как связаны малая и большая эсхатология? Как эти вопросы решаются в разных культурах? Мы рассмотрим некоторые стороны этой проблематики на материале современной культуры молокан-прыгунов — представителей русского народного протестантизма, анализируя главным образом употребление трёх понятий: рождение, смерть и воскресение. Конкретным материалом будут служить хорошо известные в среде молокан, часто цитируемые ими тексты. Это «Откровение» Иоанна, сочинения пророка М. Г. Рудометкина1, тексты духовных песен из молоканского сборника песен2, описания некоторых обрядов прыгунов3, а также зафиксированные мной в полевых исследованиях высказывания информантов молокан по этим вопросам. Большинство рассмотренных текстов можно отнести к хилиастическим, то есть посвящённым тысячелетнему царству Христа на Земле вместе с избранными людьми перед Страшным Судом, за которым следует жизнь вечная или вечная смерть. Известно, что христианская церковь не приняла хилиастического учения, или премиллениализма, суть которого при желании можно вычитать из Откровения Иоанна (Апокалипсиса). Идея тысячелетнего царства имеет огромное множество разных интерпретаций. Это учение продолжает существовать во многих христианских сектах и — в той или иной степени — принято некоторыми современными богословами. Анализ текста «Откровения» и обзор хилиастических учений представлен в книге «Тысячелетнее царство»4; о некоторых воззрениях и ключевых словах, связанных у молокан-прыгунов с тысячелетним царством см. 56.

Хилиазм и сегодня присутствует в культуре молокан-прыгунов, имеющих институт пророков — в отличие от так называемых молокан постоянных, у которых пророков нет. У молокан постоянных сосуществуют самые разные мнения по вопросам загробной жизни и тысячелетнего царства, в большинстве своём близкие общехристианским церковным воззрениям. Главным адептом молоканского хилиазма является знаменитый молоканский пророк, живший в XIX в., — Максим Гаврилович Рудометкин, крестьянин из с. Алхазова Тамбовской губернии, переселившийся в Армению. Он использовал 20 и 21 главу Апокалипсиса, где говорилось о Тысячелетнем Царстве, в своём сочинении «Боговдохновенные изречения», состоящем из 14 книжек, написанных им в заключении в двух монастырях. Эти тексты вошли в изданную в Калифорнии в 1928 г. книгу «Дух и Жизнь» наряду с сочинениями других молоканских пророков. Книга содержит основы вероучения молокан-прыгунов и многократно переиздавалась в США самими молоканами. Сразу отмечу, что безусловное следование верованиям и правилам, установленным М. Г. Рудометкиным, присуще не всем молоканам-прыгунам, а только его последователям, названным по его имени максимистами. Именно главным образом о них пойдёт речь дальше.

Начну с основных отмечаемых событиях человеческой жизни в описываемой культуре, составляющих основы Круга жизни. Главные события — рождение, брак и смерть — у молокан сопровождаются обрядами, в одних своих сторонах связанными с народными элементами в соответствующих обрядах православных, в других от них далёкими, и на этом подробно я останавливаться не буду. Отмечу только некоторые сугубо молоканские представления, а также правила жизни и богослужения, к этим обрядам относящиеся и имеющие непосредственное или опосредованное отношение к теме жизни после смерти.

Рождение ребёнка — радостное событие, однако оно сопровождается нечистотой матери, которая продолжается 40 дней после рождения сына и 80 дней после рождения дочери. Главным событием, вводящим ребёнка в социум, является обряд кщения.

Молокане отрицают водное крещение, но совершают обряд над младенцем с участием пресвитера, с чтением молитв, называя этот обряд кщением в противоположность православному крещению в воде (в русских диалектах, которые являются языком большинства молокан, есть глагол кстить — фонетический вариант глагола крестить в литературном языке). Различие в звуковом облике слова они использовали для указания разных его значений. Молокане говорят: «мы не крестим младенца, мы кстим его. Когда кстят, ангелы записывают его имя в Книгу жизни». Мне приходилось слышать, что человеку даются при кщении два ангела: один записывает добрые дела, другой — дурные; это продолжается всю жизнь и определяет его судьбу за гробом. Заметим, что раньше имя давали именно в обряде кщения; теперь часто родители дают его раньше этого обряда и сообщают пресвитеру, как назвали младенца.

При этом в молоканском обряде остаётся идея воды, но воды живой — очень любимого молоканами новозаветного понятия, которое понимается как образ благодати, Христовой спасительной любви; поэтому некщеный младенец называется неумытым, или неомытым. Чаще всего это бывает, когда ребёнок родился вне молоканского брака: это великий грех, и старцы отказываются кстить его: «Старики должны собраться и имя положить на человека; неумытый — значит, не помолились за него. И их (неумытых) нет в числе избранных. А когда вырастут, нельзя допускать к святому лобзанию (обряд прощения — С.Н.). И нет на них благословения»7. Более того, мне в Закавказье в 2003 г. рассказали невесёлую историю о том, как дотошные старцы вычислили, что недавно родившийся ребёнок был зачат немного раньше свершения брачного обряда. И его, ни в чём не повинного, не только не кстили, а значит, не записали в Книгу жизни, но и лишили важных для молокан возможностей: в будущем этот человек не сможет вступить в брак по-молокански, поскольку он считается незаконнорождённым, и скорее всего, не попадёт в тысячелетнее царство.

Служба, посвящённая новорождённому, изложена в Молитвеннике М. Г. Рудометкина3, который, как указано в начале книги, составлен арестованным к тому времени пророком «в Монастырских заключениях в период 1858–1877 гг.». Служба обычно производится в доме родителей. Пресвитер читает псалом 112 и благословенную молитву так, «чтобы под тению Пресвитерских рук была голова младенца»:

«Благословляю я тебя во имя Отца и Сына и Святого Духа; да почиет на тебе Дар Святого Духа, который будет управлять тобою во все дни жизни твоей»3.

Далее обычно поют не псалмы, а духовную песню, более простую по мелодии.

Нужно заметить, что в бытовом языке молокан, как и в языке духоборцев, почти не встречается глагол родился/родилась в применении к рождению ребёнка: употребительно диалектное слово нашелся/нашлась: «Вышла замуж, так сначала девочка нашлась, а через два года мальчик нашёлся»7. Слово рождение в духовных песнях чаще всего относится к Христу. Применительно же к человеку это слово появляется в контекстах противопоставления первого и второго рождения. Первое рождение — рождение плотского человека, или человека ветхого. Второе рождение — рождение духовного человека, принявшего в себя Святой Дух и полностью господствующего над человеком плотским. В духовной молоканской песне поётся:

Первое рождение плоти угождение,
А второе рождение Богу наслаждение.2

Максим Гаврилович, как говорится в песне № 1045, «лично поставлен над нами Самим Христом Главным всемирным царём». Он, как сам провозгласил, является воплощением третьего лица Троицы в образе человека:

Эх вы братцы и сестрицы,
Вы поверьте пожалуйста,
Что это Царь Израиля,
Ему имя Максим Гаврилович.
Первое рождение от грешной кости,
А второе — сам Господь с небеси,
Слава Богу, слава Богу,
Третье лицо явилось.2

Можно было бы думать, что второе рождение уникально и что Максим Гаврилович — единственный, с кем это произошло. Однако это не так. Впервые «излитие Духа» в молоканской среде произошло в Таврии в 30-х годах ХIХ в., в результате чего появились первые молоканские пророки, затем в Закавказье в Армении, где стал пророком М. Г. Рудометкин, и далее несколько раз в разных местах. В песне говорится:

Кто два раза не родится,
В Сион иттить не годится…

Где Сион — это и святая гора, и избранный, спасённый народ, по Рудометкину — народ «прыгунов и скакунов».

Второе рождение, по-видимому, следует отличать от состояния раскаявшегося в грехах человека, вновь вернувшегося к Господу. Последнее скорее можно сравнить с оживлением раскаявшейся души, омертвевшей в грехах. Оно может случиться со многими людьми. Именно так толкуют все молокане — и прыгуны, и постоянные — притчу о блудном сыне. Ниже приводится текст её толкования, записанный на съезде молокан в 1992 г. от одного из пресвитеров молокан постоянных:

«Господь требует одно: чтобы мы хотели спастись. Прийти к Господу, раскаяться перед ним и прийти перед Господом таким, какой ты есть сегодня. Не ждать, когда ты бросишь курить, пить, обижать другого или красть. Нет, не жди, это сам можешь и не успеть за жизнь сделать. Приди до Господа такой, как есть, и скажи: «Господи, я прихожу к тебе, как есть. Прости меня, помой меня этою святою драгоценною кровью». Как пришёл некогда расточивший всё именье, получивший от отца блудный сын, с какими распростёртыми руками отец вышел ему навстречу! Он не глядел, что у него вся голова в болячках, что он грязный, оборванный. Он и шёл, подкрадывался навстречу отцу своему. Но когда увидел отец его, то, как мы читаем, братья и сестры, отец побежал навстречу, пал на колени перед этим грешником, перед этим виновником, сыном своим, объял его и приказал заменить ему одежду и сделать пир — будем есть и веселиться по такой причине. Сын сей пропадал, но он нашёлся, был мёртвый, но он ожил. Поэтому человек, пока не пришёл с раскаянием до Господа, он живой, но он мертвец, ходящий со всеми наравне по земле. Он неживой для Господа».

Рассмотрим теперь кратко обряд бракосочетания. Бракосочетание проходит весьма торжественно в молитвенном доме, начинаясь с молитвы, затем следуют поучения пресвитера, цитирующего тексты из Священного Писания; певцы поют псалмы из разных книг Библии, более всего из книги «Песнь Песней». Поют также духовные песни, большинство которых, посвящённых именно браку, сочинил сам Максим Гаврилович Рудометкин. В домах невесты и жениха, где также могли звучать псалмы и духовные песни, пелись и свадебные песни, исполнялись причитания: невесту обкричивали. Теперь это почти забыто, но жестокие романсы в качестве свадебных песен поют и до сих пор.

Для нашей темы существенно отметить, что брак для молокан — то, что нельзя разрушать. Развод практически невозможен, и если всё-таки семьи распадаются, то муж лишается всех престижных функций в общине, если они у него были. Например, главного певца могут больше не допускать к пению. Смертным (непростимым) грехом считается хула на Святого Духа, включающая колдовство, а также прелюбодеяние: «если парень с девкой согрешат, то это можно простить, а если муж с чужой женой или жена с чужим мужем — непростимый грех, и нет им спасения»7. Такой человек практически не имеет шансов попасть в тысячелетнее царство.

Наиболее прямо связан с темой тысячелетнего царства обряд похоронный. Смерть является событием, отделяющим прожитую жизнь души в теле от другой полосы временного существования души — без тела, в «тёмных местах». По представлениям молокан-прыгунов — представлениям, идущим от Ветхого завета, душа живёт в крови человека, которая беспрерывно течёт по всему телу. Когда человек умирает, кровь перестаёт течь, и бессмертная живая душа покидает тело, переходя в состояние, близкое к смерти. Так она существует неопределённое время — либо до первого, либо до второго воскресения. Это первая смерть, которая обычно замыкает общепринятый Круг жизни.

Судьба души, пока она находится в «тёмных местах» может при определённых обстоятельствах несколько измениться. Показателен текст, записанный от молоканина-прыгуна в 2003 г. в Армении. Беседа с информантом была посвящена перманентно актуальному для протестантов вопросу о том, чем человеку можно спастись — верой или добрыми делами, однако для нас сейчас этот текст интересен тем, что он показывает динамику судьбы души даже там, где никакого изменения, казалось бы, не ожидается.

«Идёть мужик, несёть беремя хлебов. А нищий идёть: Дай, грит, кусочек хлеба, дай, умираю! — Отойди! — А тут одна буханка упала, и в грязь. Он, было, нагнулся за ней, а нищий вперёд схватил эту буханку. Да ладно! Она, буханка, была грязная уже.
Ну, время пришло — почил. А сын у него был не таков. Он творил милостыню, сирот не обижал, бедных не оставлял, вдову (мать) посещал, так, чтобы было всё нормально.
Ну, пришло время, и он постарел тоже, почил. Он пришёл туда, значит. Входит — отца не найдёт. Где отец? — туда-суда — это притча. Ага. Значить, к заведующему: — где у меня тут должен отец быть, а где он? — Пойдём, поищем. Ага. Сперва пошли искать делишки. Ага. Там ведомостя открыли, одну, другую открыли — всё чисто, ничего нет. Пойдем, глянем, где он. Пойдем к отцу. Пошли. Он с краюшку трещить. Где, где — в аду! Ну, не совсем в аду. С краюшку. Пойдем, там есть шкапчики. Много-много шкапчиков. Пойдем в них глянем. Один открыли — нету, пятый, десятый — нету; самую крайнюю тумбочку открыли, и там в уголку лежит грязная буханка хлеба. Давай возьмём его оттуда. Взяли отца в лучшее место. Милостыня — она выше всего на свете. Она спасает даже от смерти — не этой, а от второй смерти, придём когда на Суд. Делами можно спастись».

Но пока — первое воскресение. Автор «Откровения» — Иоанн — увидел, как сатана был скован на тысячу лет, а затем «И увидел я престолы и сидящих на них, которым дано было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертание на чело своё и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет. Это первое воскресение. Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа, и будут царствовать с Ним тысячу лет» (Откр. 20: 4–6). Вспомним, что там же в гл. 14 говорится о 144 тысячах, стоящих на горе Сион вместе с Христом. Это праведники — девственники, всегда следующие за Агнцем, куда бы он ни пошёл, «искупленные от земли». Прочие же из умерших не оживут, доколе не окончится тысяча лет.

Рудометкин говорит о семи миллионах, царствующих на Земле. Кто же они? Это не только умершие за Христа страдальцы и мученики, это и праведники всех времён, в том числе и те праведники, которые доживут до тысячелетнего царства и войдут в него живыми в своих изменённых телах; остальные умершие страдальцы и праведники воскреснут в своих телах.

В «Молитвеннике» М. Г. Рудометкин приводит тексты песен, которые нужно «петь с воплем» при погребении. Так, мужчине — от старца до пятнадцатилетнего юноши — поют песню, которая называется «О брате» и является молитвенным обращением к Богу с просьбой принять умершего в свой чертог. Там есть такие строки:

Благий Творец! Воплю я Тебе о нём,
Воскреси его в том же теле и душе,
По первому и святому воскресению,
Ибо Ты вечно еси человеколюбец.3

Итак, за любого своего члена прыгунская община (=собрание) максимистов просит Бога о первом воскресении, как за праведника (предполагается, что человек, совершивший непростимый грех, из общины (собрания) изгоняется, и за него просить не будут).

Царство нужно заработать, нужно к нему духовно подготовиться, а не искать его как удобную территорию для проживания. Показательна в этом смысле история, рассказанная мне в с. Фиолетово — бывшем с. Никитино, где жил и стал пророком М. Г. Рудометкина:

 — Когда Ной сошёл на землю, с Арарата, с ковчега, в первые год/а он стал засевать, получал стократный урожай. Во всех окрестностях текло мёд и молоко. С Америки приехали наши молокане, друзья, эту обетованну землю хотели посмотреть. Когда в Персию приехали, ихний шах повёл их к этой земле. Провёл — там заросли такие, непроходимые места. Увидели обширное место, богатое место. Семь миллионов можно заселить, да ещё приумножаться будет. И Бог открыл им ещё рай! Они как глянули: — «эх, продаём все своё и сюда переезжаем» — сами между собой. Теперь им голос говорить: «Сюда вы не войдёте. Сюда войдёт истощённый-истощённый, изгонимый народ, много пострадавший за слово Господне». И вот когда они голос услышали, тогда сильно потрясло их. Они домой поехали и года через три скончались. Это уже лет сорок назад было. (Армения, с. Фиолетово, 2003).

Итак, обетованная земля находится где-то около Арарата — священной, таинственной, одухотворённой горы, воспетой в песне:

О ты, великий Арарат,
Что скрываешь ты в сердце своём?2

Рудометкин пишет:

«Я верю, что Бог Отец в Духе Сам воскресил Иисуса Христа из мёртвых; и тем положил в Нем всем святым начало воскресения.
Почему Он же и во мне положит в тот день для всех живых святых начало изменения не просвиркою и вином, но Духом Своим святым.
«И кои все мы таковые воскресшие и изменившиеся лично явимся Ему за наградою, комуждо по делу воздаст их,
Тогда вы живые и обновлённые останетесь все при мне на земле на всю тысячу лет,
А те воскресшие от умертвия, все отправятся с Христом в пределы своя на гору Сион и воцарятся там с Ним на тысячу лет».1

Обратим внимание на то, что Рудометкин всех достойных тысячелетнего царства разделил на две группы: живые останутся с ним, воскресшие первым воскресением мученики уходят с Христом в другое место. Возможно, что он имел ввиду только 144 тысячи замученных, упомянутых в Апокалипсисе, а теперь «воскресших от умертвия». Тогда понятно, откуда у Рудометкина постепенно набираются миллионы. Об этом разделении Рудометкин более не упоминает и далее говорит о тысячелетнем земном царстве Христа как о своём тоже.

Рассмотрим, что происходит в тысячелетнем царстве.
Люди, достойные царства, по Рудометкину, претерпели телесные изменения. Что это за изменения, не очень понятно, однако идея изменения — и телесного и духовного — широко представлена в духовных песнях:

Все мы будем в измененьи,
Тысячу лет Мы будем царствовать.2

И будем мы там все в измененьи,
В нетленных телах всех святых.2

Как живут избранные в тысячелетнем царстве Рудометкина? Что они делают? Обращаясь к земле обетованной, Рудометкин пишет:

«На тебе тогда прежде нас всюду проживали злыя люди Гоги и Магоги. Коих Сам Господь ради нас, Своих избранных, истребил всех их с лица земли.
И в чём ты была всегда ими во время их, вся осквернена поклонением рукотворенным идолам, и молением мазным досчатым иконам <… >и равно с тем, ядением скверных свиных мяс».1

Судя по описанию, истреблены будут православные. Стоит заметить, что сегодняшние прыгуны несравненно толерантнее своего вождя и считают, что спастись могут люди всех верований, если они были преданы Закону этой веры. Рудометкин же оставляет на пространстве обетованной земли магометан, которые будут «слуги и кормители наши навсегда, также жены их будут служанки и кормилицы детей наших, всюду с поклонами им до земли»1, потом прибавляет к ним «верных язычников». И те, и другие будут приносить хозяевам тысячелетнего царства «драгоценные дары, злато и ливан и разные сладкости… и ризы тканые со златом чистым из виссона, также равно всякого скота, коему не будет счету и числа…»1. И кто не захочет служить, тот погибнет от удара «электрического» солнца.

Рудометкин рисует картину великого града в обетованной земле: «скоро у нас соградится нами для всех один святой стан и град возлюбленный, прямо на месте полевом, среди самой земли нашей матери вся вселенныя <…> в округлости десяти верст <…> где поместятся в нем всех жителей до седьми миллионов святых человек»1.

Рудометкин даёт описание великолепного града в тысячелетнем царстве, близкое к описанию Нового Иерусалима из «Откровения», где он опускается на землю после Страшного Суда, то есть после окончания тысячи лет. Описан Дом Божий, к которому идут на поклонение Господу. Дом создан из драгоценных камней, снаружи облит серебром, а изнутри чистым золотом1.

В двенадцати дворцах града живут двенадцать царей–иереев, с ними двенадцать главных князей–царедворцев. Они исполняют службу в доме Божием каждый в году по целому месяцу бессменно1. Такое описание входит в некоторое противоречие с утверждением Апокалипсиса, повторенным Рудометкиным о том, что в тысячелетнем царстве «всякий муж будет царь и священник, а при нём всякая жена царица и священница»1 и что в царстве все будут равны.

Из цитируемого ранее очевидно, что необходимые для нормального течения жизни пища и одежда, будут обеспечиваться слугами –магометанами. Чем же будут заниматься жители тысячелетнего царства, избранные Богом люди? Возможно, они возводят град? Рудомёткин на этот вопрос не отвечает. Скорее всего, их главным делом будет служение Богу в Божием Доме.

Будет ли в этой новой жизни что-то сходное с предыдущей обычной земной жизнью? Да, и прежде всего Рудометкин говорит об идеальной супружеской любви. В тысячелетнем царстве будет брак, как он пишет, «новобрачное супружеское совокупление по примеру Исайя пророка с пророчицею (Исайя 8: 3). Ибо в то время всякому мужу будут жены рождать детей безболезненно и, аки зачатием любви святых Авраама и Иакова, которых семя благословлялось святым выше всех языков. <…> А святость ваша состоит в том, чтобы всегда нелицемерно любить друг друга якоже всяк сам себя. <…> Ибо Бог есть любовь, а не вражда с братом и сестрою»1.

Будут ли производиться какие-нибудь обряды над новорождённым? Рудометкин об этом не пишет. Однако в Книгу жизни новорождённые, как представляется, должны быть записаны: ведь родившиеся вырастут и захотят вступить в брак. С течением времени население обетованной земли может значительно вырасти, и семь миллионов не покажется слишком большой цифрой.

В тысячелетнем царстве каждые сто лет происходят поновления: тела проживших сто лет снова становятся юными. Может быть, следует считать, что новый круг жизни — не тысяча лет, а десять кругов по сто?

Есть ли смерть в тысячелетнем царстве? Да, есть для тех, кто нарушает всеобщий закон любви в любом его виде — это смертный грех перед Богом. Согрешивший уничтожается какой-то формой электричества, как сказал один информант, электрическим током, но только в конце столетнего периода.

Возможно, на эти и некоторые другие вопросы можно найти ответы в беседах с максимистами и другими сектантами — приверженцами хилиазма, то есть в целенаправленной полевой работе в этой среде.

В конце тысячелетнего царства на краткое время снова восстаёт сатана, его ввергают в огненное озеро. Наступает всеобщее, или второе, воскресение и вторая смерть в огненном озере как приговор Страшного суда.

Вторая смерть будет не для всех воскресших. Некоторые максимисты считают: кто согрешит в тысячелетнем царстве, умирает навсегда, тогда как для согрешивших на земле и умерших первой смертью есть надежда, что, побыв в тёмном месте, после Страшного суда они воскреснут вторым воскресением и попадут в царство небесное. Вспомним в связи с этим притчу о грязной буханке.

Итак, пары первое и второе рождение, первая и вторая смерть, первое и второе воскресение имеют один общий признак, обозначенный порядковыми числительными, указывающими на последовательность. Однако пары, которые они образуют, противопоставлены содержательно весьма различно по отношению к конкретному человеку в конкретных обстоятельствах. Так, первое и второе рождение противопоставлены как телесное\плотское и духовное и совершаются в первом жизненном круге. Первая и вторая смерть развивает идею этого противопоставления, усложняя её некоторыми условиями. Так, первая смерть — смерть телесная, в обычной земной жизни не может быть окончательной духовной смертью, ибо душа бессмертна и воскреснет с телом при первом или втором воскресении; если же первая смерть наступила в тысячелетнем царстве (при условии, что человек вступил в него живым, но согрешил), то она будет для него окончательной и вечной смертью для души, которая, как и тело, более не воскреснет и, как при второй смерти, будет ввергнута в огненное озеро. Первое воскресение в тысячелетнем царстве почти для всех воскресших является окончательным воскресением, однако для согрешивших в течение тысячи лет может наступить вторая смерть. Второе воскресение мёртвых на Страшный Суд является для воскресшего первым воскресением, если в тысячелетнем царстве он не был. По-видимому, для большинства людей, как это следует из Апокалипсиса, второе воскресение ведёт ко второй смерти.

По истечению срока тысячелетнее царство молокан превращается в рай. Он находится там же, только территория, по мнению информантов, должна быть расширена. Как же живут в раю? В вечности нет Круга времени. Что делают обитатели рая? На это вопрос максимисты, как и другие молокане, высоко ценящие красивое псалмопение, мне отвечали: «Ничего не делают, только поют».
Никитина Серафима Евгеньевна,
доктор филологических наук,
главный научный сотрудник Института языкознания РАН.


  1. Дух и Жизнь. Книга Солнце. Переиздана фотографическим способом Павлом Ив. Самариным. Los Angeles, California, USA, 1975. 

  2. Сионский песенник столетняго периода христианской религии Молокан Духовных прыгунов по всему миру. Первое издание. LA, 2004. 

  3. Молитвенник или Обряд Богослужения Христиан Молокан Духовных Прыгунов. Составлен вождем Сионского народа Максимом Гаврил. Рудометкиным в Монастырских заключениях в период 1858–1877 гг. 1959 г. Издание Павла Иван. Самарина в Лос-Анжелесе, Калиф., Америка (сохранена орфография издания). 

  4. Протоиерей Николай Ким. Тысячелетнее царство. Экзегеза и история толкования ХХ главы Апокалипсиса. Серия Византийская библиотека. Алетейя, Санкт-Петербург, 2003. 

  5. Никитина С. Е. Сотворение мира и концепт Исхода / похода в культуре молокан-прыгунов // От Бытия к Исходу. Отражение библейских сюжетов в славянской и еврейской народной культуре. Сборник статей. Академическая серия, выпуск 2. М.: ГЕОС, 1998. С. 220–230. 

  6. Никитина С. Е. Земное царство Христа в молоканском фольклоре сквозь призму ключевых слов // Фольклор и этнография. К девяностолетию со дня рождения К. В. Чистова: Сборник научных статей. СПб.: МАЭ РАН, 2011. С. 189–202. 

  7. Экспедиционные материалы автора. 

Опубликовано 30.12.2014 г.

Публикации автора

Доступ ограничен!

Рассматриваются только подробные письма по исследуемой Вами родословной или интересующей Вас проблеме!