Молокане

Духовные христиане
Русский язык сегодня. Выпуск 6. Речевые жанры современного общения. Сборник докладов Международной конференции «Одиннадцатые Шмелевские чтения» (23-25 февраля 2015 г.) Отв. редактор А. В. Занадворова. Изд. «Наука», 2015. С. 215–226. Никитина С. Е.

Жанр беседы в культуре молокан

Задача данной статьи — показать, как речевой жанр молоканской беседы, который формально можно отнести к разновидности протестантской проповеди, связан с лингвокультурной спецификой того конфессионального сообщества, где он функционирует. Это общность людей, возникшая в результате некоторых догматических и обрядовых расхождений с доминирующим в обществе/государстве вероисповеданием (в нашем случае — православным) и вследствие этого отодвинутая на периферию социального пространства. Вероисповедание как главная ценность конфессиональной культуры подчиняет системе религиозных установок практически все её проявления; поэтому в таком сообществе происходит слияние религии и культуры, что находит своё выражение в речевом поведении носителей культуры, в частности, в особенностях речевых жанров, в ней существующих и её характеризующих.

Молоканство можно отнести к разновидности русского народного протестантизма. Такое название этим людям в XVIII в. дали православные, ошибочно считавшие, что члены этой секты не соблюдают посты — едят молочное, что в пост не положено, но молокане переосмыслили этот конфессионим, указав на слова ап. Петра, сравнившего учение Христа с чистым словесным молоком, предназначенным новообращённым (1 Пет 2: 2), поклоняющимся Богу в Духе и истине (Иоанн 4: 23–24.). Как и большинство протестантов, молокане не имеют церковной иерархии, в качестве священной книги признают только Писание (Ветхий и Новый Завет), отвергая Предание, а с ним и культ святых; не почитают икон. Существенным отличием от большинства протестантов является неприятие водного крещения: молокане верят, что подобно первым апостолам они крещены святым Духом, а свою веру считают идущей непосредственно от апостолов. Молокане делились на множество направлений, из которых в настоящее время осталось два: так называемые постоянные, или духовные христиане молокане (рационалистическое направление, относительно близкое к баптизму), и молокане духовные, или прыгуны (мистическое направление, имеющее пророков и близкое к пятидесятникам). Часть прыгунов называются максимистами — это последователи пророка Максима Гавриловича Рудометкина. Несмотря на различия в понимании действия Святого Духа на человека, и постоянные молокане, и прыгуны имеют много общего в догматике и обрядности, в частности, в структуре и функционировании того речевого жанра, о котором речь пойдёт далее, а потому я буду обращаться к беседам и беседникам обоих направлений молоканства.

В своей конфессиональной жизни, как и в бытовой, молокане пользуются преимущественно устными текстами. У них изначально была единственная священная печатная книга — Библия (она и теперь у постоянных молокан единственна), но толкования её текстов — весьма разнообразные — основаны на устной традиции, а сама Библия ценна, по мнению многих молокан, прежде всего книгами пророков, которые возвещали Божью волю устно. В русском народном протестантизме эта ситуация обусловлена минимумом богослужебной обрядности в визуальной форме: звучащее слово — сказанное или спетое — становится единственным каналом, соединяющим человека и Бога: «умозрение в красках» (Е. Трубецкой об иконописи) заменилось «умозрением в звуках».

Известно, что подавляющее количество информации человек получает через зрение. Но видимое может оставаться для человека внешним. Звук же обладает способностью проникать глубоко внутрь. Как утверждают молокане — представители слуховой культуры, звуки, пришедшие извне или зарождающиеся внутри человека, слышимы не только внешними, но и «внутренними ушами». Прежде всего, это относится к усвоению Библии.

«Слово Божье — звуковое. Если будешь молчком читать, ты никогда не поймёшь. Я им (ученикам — С.Н.) говорю: „Когда вы читаете дома, вы читайте, чтоб ваши уши слышали. Тогда вы будете звук понимать“. […] Если тебе дали струну бум-бум-бум, то ищи бум-бум-бум, если дали урок динь-динь-динь, то ищи динь-динь-динь. […] Вся священная Писания по звуку изложена, и каждый звук ведёт тебя в своё место»[1].

В этой связи интересны размышления о. Павла Флоренского о роли звука в духовной жизни людей, изложенные в небольшой заметке. Он пишет: «Звуки внедрены в ткань нашей души, наиболее глубоко захватывают наш внутренний мир, и звуком откликается на явления мира внутреннее существо бытия. Звук воспринимается и осознается как душа вещей»[2]. И далее: «Понятно, что объективность зрительных впечатлений и субъективность слуховых соответственно учитывается религиозными складами и настроями души. Там, где наиболее возвышенным считается внешнее, где предметом религиозных переживаний признается данность мира, пред нашим духом расстилающаяся, основным в религиозной жизни провозглашается зрение. Там же, где, наоборот, наиболее оцениваются волнения человеческого духа, и они именно почитаются наиболее внятными свидетелями о Безусловном, — там верховенство утверждается за слухом, — слухом и речью». В конце своей заметки о. Павел Флоренский пишет:

«М[ожет] б[ыть], основное различие в устремлениях к католицизму и к протестантизму сводится к различию психологических типов — зрительного и слухового. „Католики“, т. е. католичествующие, — люди зрительного типа, а „протестанты“, т. е. протестантствующие, — слухового».

Это предположение о. Павла Флоренского ещё больше связывает «слуховую» культуру молокан с протестантами, центром богослужения которых, как заявляют сами протестанты, является проповедь, то есть звучащая речь, посвящённая Библии и Богу, но адресованная человеку.

Молокане обоих направлений составляют совокупности равноправных общин, возглавляемых пресвитерами, выбранными (у постоянных) или поставленными пророками (у прыгунов). Пресвитеры проводят богослужения (собрание 1), которые посещают члены общины (собрание 2), обычно в специально построенном Молитвенном доме (собрание 3), а также в снятом помещении или у кого-либо в доме/квартире. Так устроена конфессиональная жизнь молокан в России и за рубежом, куда часть из них и вынужденно эмигрировала, а часть оказалась за границей после развала Советского Союза. Время от времени молокане устраивают съезды, посвящённые событиям своей истории или обсуждению важных общемолоканских проблем. Чему бы ни было посвящено богослужение, проповеди, или, как говорят молокане, беседы, в нем обязательны.

Термином беседа (в переводе с греческого ‛ομιλία) обозначается самая древняя форма церковной проповеди. Отсюда — гомилетика — наука о проповеди. Первые проповеди практически являлись собеседованиями. В небольших общинах многие верующие вступали в диалог с руководителем беседы, прося у него разъяснения, высказывая свои недоумения, предлагая дополнения к сказанному. Так, в «Деяниях апостолов» повествуется о беседе ап. Павла с учениками с вечера и до самого рассвета (Деян 20:7-11). В апостольский век беседа была простым, доступным, искренним и сердечным изложением истин христианской веры. Цель проповеди-беседы «состоит в донесении смысла слова Бога до сознания людей»[3].

Началом христианского проповедничества стала знаменитая Нагорная проповедь Христа, являющаяся Откровением, в котором Закон наказания и страха был заменён Законом любви и веры. Посылая своих учеников «к погибшим овцам дома Израилева», Христос указал на предмет христианской проповеди: «…проповедуйте, что приблизилось Царство Небесное» (Мф 10:6, 7).

Природа проповеди определяется как явление духовного порядка. «И слово моё и проповедь моя — говорит апостол Павел, — не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы» (1 Кор 2:4, выделено мной — С. Н.). Эти слова часто повторяют молоканские проповедники, называемые беседниками.

Со временем в христианском мире беседы как самые безыскусные проповеди — свободные диалоги — постепенно превращались в монологи, заранее обдуманные, с выстроенной риторикой, оснащённые приёмами ораторского искусства. В современном православии предпочтение отдаётся более сложным формам проповеди — таким, Поучение, Слово и Речь (о проповеди и её формах см. [4][5]).

В протестантизме существует множество разных классификаций проповедей. Так проповеди делятся на группы по отношению к библейскому тексту: они могут быть разъяснительные и поучительные. По цели протестантские проповеди делятся на евангелизационные (призывные), духовно-практические с элементами назидания, преимущественно-назидательные (догматические). По месту произнесения различаются храмовые и внехрамовые проповеди. Описание протестантских проповедей после перерыва почти в сто лет[6] вернулось в отечественное языкознание сравнительно недавно[7][8]. Так, в работах С. И. Блувберга[9][10], исследовавшего соответствующие немецкие тексты, описывается структура протестантской немецкой проповеди. Собственно проповедь состоит из введения, разъяснения, толкования и выводов; при этом в разъяснении должны быть даны аналогии между библейским сюжетом и современным контекстом. Отмечается также обязательное присутствие в тексте концепта веры как ключевого.

Обратимся к молоканской беседе. Другого названия для проповеди в молоканстве нет. Беседа в своём первоначальном значении как диалог беседника с собранием реализуется в молоканстве в богослужении довольно редко: мне посчастливилось наблюдать такой диалог или даже полилог только однажды. Однако вне богослужения — за столом перед чаем или обедом — такое происходит весьма часто и тоже называется беседой. Так что идея беседы как разговора на духовные темы у молокан вполне реализована.

Элементами беседы как древней формы проповеди считаются основная часть (изъяснение) и нравственное приложение (назидание). Задачей проповедника при изъяснении Священного Писания в беседе является раскрытие смысла избранного им библейского текста, Изъяснение в беседе должно служить прежде всего назиданию, в ней все должно быть направлено к утверждению слушателей в вере и богоугодной жизни. Именно это и осталось главным в беседах молокан.

Типичная молоканская беседа как речевой жанр в самом общем виде близка к структуре протестантской проповеди: это краткое этикетное клишированное Вступление, Изложение, включающее в себя пояснение темы, толкование одного или более библейских (ветхо- и новозаветных) текстов, назидание/поучение, и также клишированное Заключение. Во Вступлении должна быть выражена благодарность Богу за позволение говорящему прийти в собрание, участвовать в нем и, по предложению старцев, то есть самых уважаемых членов общины, прославить Господа. В Заключении выражается благодарность всем присутствующим за внимание.

Главная часть беседы — изложение — может быть весьма разнообразной по теме, цели и композиции. Многочисленные классификации христианских проповедей по содержанию практически все применимы к молоканским беседам. Какой бы ни была беседа по своей цели — просветительно-миссионерской для впервые пришедших в собрание; изъяснительной, то есть построенной на толковании выбранного фрагмента Библии, например, притчи; праздничной, посвящённой какому-либо христианскому или — у молокан-прыгунов — иудейскому ветхозаветному празднику, — всегда в беседе присутствует нравственное назидание — слово, любимое молоканскими беседниками– в форме поучения или призыва. Поэтому в грамматическом аспекте беседы обязательно наличествует модальность долженствования и разнообразные формы императива. Обращение к библейским текстам обязательно, и, как правило, многократно. Правда, не всегда это точное цитирование по тексту Библии, а часто воспроизведение цитаты на память.

Но есть и другие черты беседы далёких времён, в большой степени утраченные в современной проповеди других конфессий. Прежде всего, это внутреннее единство и равенство беседника и аудитории. Между беседником (адресант) и собранием (адресат) нет дистанции, какая иногда бывает в православии и католичестве. В обращении к присутствующим, в рассуждении о грехах беседующий употребляет только инклюзивное МЫ, никоим образом не отделяя себя от аудитории.

Беседовать может любой член общины, проявивший способности к этому виду деятельности и имеющий репутацию верующего нравственного человека. В последнее время в общинах так называемых постоянных молокан беседуют и женщины, проделавшие путь от чтения в собрании Библии до её самостоятельного толкования. Однако избранный или назначенный первый (старший) беседник, проявивший дар проникновенной беседы и глубокого толкования, ценится очень высоко: по статусу он равен пресвитеру. Так, в 90-е годы XX в. небольшое и единственное журнальное издание (newsletter) молоканской общины в США в богослужении полностью перешедшей на английский язык, называлось «The Christian Molokan „Besednyik“». В этом собрании единственной фразой, произносимой по-русски, как знак особого почтения к этому виду служения, оставалось обращение пресвитера к беседнику: «Пробеседуй, (имярек, например, Иван Павлович)».

Одно из самых существенных характеристик беседы и одновременно заслуг беседника является образность произносимой им речи. Молокане даже в обычной бытовой речи любят употреблять сравнения и метафоры; талантливые беседники весь свой текст могут строить на аналогиях мира сакрального и профанного. Однако несколько раз, пытаясь высказать своё восхищение их ораторским искусством, я наталкивалась на возражения молоканских старцев, правда, только в России. Однажды я услышала мнение об ораторском искусстве, высказанное в беседе одного известного пресвитера:

«Искусство говорить проявляется в том, что мы говорим, как говорим, мы беседуем, мы не ораторствуем, не делаем лекцию, мы разбираем Слово Божие, и в Божием слове мы открываем истину, и ей мы делимся друг с другом, и нет ничего более действенного для нашего убеждения, чем наша искренность. Мы сами должны вникнуть в то, что мы читаем, мы должны постигнуть это и мы должны тем, что открываем, делиться с другими. И открывая истину, мы познаем то, чем делится с нами Бог. Слово Божие нас учит. Вспомним из первого послания апостола Павла к Коринфянам во второй главе: „Не превосходство в слове и мудрости, но в явлении духа и силы“. На мой взгляд, безнравственно навязывать свои убеждения. Апостол Павел доносил до людей, что ему поручено, а далее открывал доступ силе Божией. Главное — любовь между собой. Проповедуем премудрость Божию. Есть школы, которые учат искусству проповедовать. Меня резануло, когда я услышал: „мы вас научим“. Мы вещаем не от мудрости человеческой, но от силы Божией, и ей делимся»[11].

Думаю, что основная специфика молоканской беседы, отличающая её от проповедей большинства других религиозных сообществ, состоит в том, что в богослужении бесед несколько — от трёх-четырёх до семи-восьми. И дело не только и не столько в количестве, но в органической содержательной, связи бесед между собой, которая обусловлена общими правилами структурирования молоканского богослужения «по Духу и по разуму», «по звуку и по смыслу» — так сказал мне один из лучших американских молоканских беседников Иван Васильевич Гусев. Тему обычного воскресного собрания даёт Бог–Дух певцу или беседнику, открывшему собрание, и эта тема — золотая нить — должна быть проведена через всё, что в собрании будет. А будет чередование бесед и псалмов, подводящее к кульминации — молению, а потом будет пение «на расход». Певцы и беседники, развивающие тему своим разумом, присоединяют к этой золотой нити собственные пряди, в результате чего образуется неразрывный канат, соединяющий человека и Бога. При этом звук (тон, эмоциональный настрой) должен соответствовать смыслу произносимого и спетого (подробнее см. [12][13]). И хотя у постоянных молокан беседники готовятся к беседе дома, заранее выбирая себе тему, они должны быть готовы к свободной импровизации во время богослужения. Цель бесед и псалмопения — подготовить душу к молению, причём пение действует преимущественно на сердце, а беседа — на разум.

Связь бесед внутри одного богослужения может осуществляться формальными средствами, например, лексическим повтором, и повторением смыслов. К последнему можно отнести не только синонимические выражения, но и повторение или развитие различных средств образности, введённых предыдущими беседниками. Это сравнения, метафоры, символы и т. д.

Смысловая связь между беседами ясно прослеживается в ситуациях, когда очевидны цели происходящего собрания или нескольких собраний, посвящённых одной идее или задаче. Таким, например, был съезд молокан 1992 г. в с. Астраханка под Мелитополем. Он назван всемирным, поскольку, кроме молокан России, приехало много молокан из бывших советских республик и из США — потомки эмигрантов начала ХХ в.

Съезд был задуман как встреча «своих», разделённых много десятилетий самым большим океаном и железным занавесом; как объединительное мероприятие, как восстановление полноты конфессиональной жизни. Первую замечательную речь-беседу произнёс ставропольский пресвитер Т. В. Щетинкин. Его беседа явно оказала влияние на содержание далее последовавших бесед не только в этот день, но и во все остальные дни съезда. Прежде всего, заразительным оказался образ молоканства как дерева и образ живой воды не только как учения Христа, но и как любви, исходящей из сердца верующего человека. Вот фрагменты беседы Т. В. Щетинкина:

«Молоканство было срублено и остался только пень. Но пень чувствует воду, жаждает её, может пойти в рост. Дайте воду, необходимую нашему вероисповеданию. Этот пенёк ещё живой, жаждущий воды живой. И мы знаем, […] что вода, исходящая из любящего сердца, может оживить сей корень. И мы все сюда собрались — я думаю, никто не приехал сюда доказать величия своего исполнения обрядового, нет, пусть останется на своём месте, пусть каждый живёт так, как расположил Господь, но пусть каждый от своего любящего сердца — „из чрева потекут реки воды живой“. Братья, откройте свою реку, я вас очень прошу, оживите тот пенёк, который нуждается в великой помощи, для этого мы всех пригласили, только для этого. И каждый сидящий здесь может подумать, что если ты не приложишь усилия для возрождения этого пенька, он можеть не возрость. Только ты, ты, сидящий, скажи: „Господи, я несу ответственность, если я не приложу силы, если не отдам жизнь, Господи, это ничто будет, наша жизнь пустая“. Каждый из нас, возьми ответственность за жизнь нашего молоканства, и я твердо верю, что он (Пень. — С.Н.) подымется».

Образ живой воды повторялся в беседах все дни. Метафора срубленной молоканской веры как дерева, которое нужно оживить, в беседе И. В. Гусева (США) превратилась в метафору корня и роста растения:

«Я, приехавший в Россию, вижу корень. Рад видеть корень нашего молоканства. От этого корн\я пошли отрасли, а из отраслей листушки, а промежду листушек выходит плод. И эти листушки, этот торжествующий собор приносит плод. […] Прославляйте того, кто прислал вам немеркнущий свет. И давай те молиться за эту власть, которая сделала возможным этот съезд».

Практически все беседы в Астраханке и соседней деревне Нововасильевка, куда были выезды, кончались призывами двух типов:

  1. возблагодарить Бога за то, что он дал возможность всем присутствующим встретиться;
  2. приложить все возможные усилия, чтобы молоканство снова стало процветать.

Другим примером и образцом связывания бесед может служить собрание тоже в 1992 г. в одном из посёлков Тульской области, где молодые молокане — переселенцы из Армении строили себе дома. К ним приехала из Ставрополья группа опытных певцов во главе с пресвитером. Это была, по выражению приезжих, миссионерская поездка, Главной задачей миссионеров было просветить и поддержать молодых, которые может быть, никогда не посещали собрания; утвердить их в том, что они молокане-христиане и что Бог их не оставит. Одновременно с этим ставропольская группа намеревалась показать, как надо проводить собрание, что и как надо петь и говорить.

Главной темой собрания стала тема «человек и вера», а задачей — объяснить присутствующим взаимоотношения между этими понятиями. Остановлюсь только на двух беседах. Первый беседник говорил о том, что Бог послал из любви к людям своего Сына на крестную смерть, чтобы спасти мир, и что спасение даруется тем, кто придёт к Богу с любовью. Псалом, последовавший за первой беседой, явился своеобразным повторением сказанного: «Благодать вам и мир от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа, который отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века, по воле Бога и Отца нашего» (Гал. 1: 3-4).

Следующая беседа, которую проводил ставропольский пресвитер, была посвящена вопросу о том, что такое вера и что она даёт человеку. В соответствии с основной задачей — просветительской, говорящий назвал беседу разговором, стараясь максимально доходчиво рассказать о Божьем всемогуществе и благотворном действии веры на человека. Свой монолог он построил как диалог с множеством вопросов и ответов, с яркими примерами из области профанного (например, провёл параллель между электрическим светом, невозможным без электростанции как источника, и порядком во Вселенной, невозможным без всемогущего Бога). Он воспроизводил разговор между верующим и атеистом, как бы становясь на разные точки зрения, давая слушателям возможность соучаствовать в размышлениях, постепенно подводя их к идее необходимости веры[14].

Очевидно, что стать настоящим беседником весьма нелегко. Систематического обучения почти нигде нет, а иногда оно даже отвергается как ненужное. Тем более ценно, что уже упоминавшийся ранее американский беседник Иван Алексеевич Гусев в 90-е годы занимался именно этим. Он вёл уроки для молодых беседников, идя по стопам своего учителя, известного беседника И. В. Ледяева. И. В. Гусев написал большую книгу «Иду ко Свету! Библейские уроки во свете Слова Божия!» (25 экземпляров распечатаны на компьютере в 1996 г.)[15], где представлены образцы сочетания беседы и урока. Мастер образных сравнений и метафор, он в устной беседе уподобил беседника зубам, дробящим духовную пищу Библии, чтобы желудок — собрание — её принял, усвоил и не заболел. В книге 205 уроков, каждый из которых и имеет свою тему. Все уроки-беседы подчинены идее спасительного учения Христа.

Эта книга имеет две главных задачи: Первая — религиозно-нравственная и одновременно информационная, обращена к широкой аудитории. Гусев формулирует её следующим образом: «В этой книге представляются нам все возможности перерождать себя словом Божим». (выделено мной — С. Н.).

Другая задача — обучение учеников искусству беседы. Каждый урок-беседа (он занимает одну страницу) разделяется на две части. Первая представляет список адресов библейских фрагментов, к которым следует обратиться в связи с темой. Список содержит, как правило, от 10 до 20 адресов, в каждый из которых входит указание номера книги, главы и стихов Ветхого и Нового Заветов. Вторая часть — краткое изложение темы. По широте охвата тем и их библейских источников книга И. В. Гусева может быть названа уникальной. Ученики должны пройти все уроки. Цикл повторяется несколько раз. Первый раз только читают, и Иван Васильевич выясняет по тому, как ученик читает, кем ему лучше стать — беседником или сказателем (молоканский сказатель во время пения псалма громко провозглашает каждую последующую фразу):

«С тебе — беседник, а с тебе — сказатель, а с тебе — певец, выясняю по тому, какой тон, какой разум. Хороший беседник — речь должна иттить как по маслу. Сказатель должен иметь голос, смысл и хороший слух».

Просмотрев подаренную книгу, я с некоторой грустью подумала, что при таком конспективном изложении тем у Ивана Васильевича не было возможности воспользоваться богатством своего образного языка. При более внимательном прочтении убедилась, что я неправа. Вот, например, урок № 16 «О человеческом святом Духе». Он построен на сравнении действующего в человеке Святого Духа с действием… репчатого лука:

«Возьмите головку лука и носите его при себе, и он не сделает вам никакого вреда. Но пусть только этого лука коснётся что-то острое. И вы опять не можете видеть, что исходит от этого лука, и только обоняете его запах. Глаза ваши только скажут вам правду, потому что слезы идут из ваших глаз. Так и о человеческом Святом Духе. Когда станешь с человеком говорить что-то серьёзное и коснёшься крепкого разговора, и когда станешь получать ответ, только тогда узнаешь, какого этот человек намерения и какого он духа. А Дух видеть ты не можешь, только можешь определить по словам, выходящих из уст человека».

А вот как заканчивается Урок № 12 «Христос наш путь»:

«Самые нежные растения прокладывают себе путь сквозь самую жёсткую землю, через трещины скал, как и любовь к пути жизни. Какой клин, какой молот может противостоять тому человеку, который сказал: Господь — мой путь!».

Как-то от молокан я услышала, что Слово — Библия и слово человеческого разума, данного Богом, — это рельсы того пути, по которому человек движется по жизни. Думается, что образцовая молоканская беседа, соединяющая в себе премудрость Бога и разум человека, как раз и предлагает эти рельсы верующему молоканину.
Никитина Серафима Евгеньевна,
доктор филологических наук,
главный научный сотрудник Института языкознания РАН.


  1. И. В. Гусев, экспедиционные материалы автора, США, Керман (Калифорния), 1990 г.

  2. Флоренский П. А. Философская антропология / П. Флоренский. — В кн.: П. А. Флоренский. Сочинения в двух томах / П. Флоренский. — Москва: Правда, 1990. — Т. 2: У водораздела мысли. — С. 35—37.

  3. Мечковская Н. Б. Язык и религия. Пособие для студентов гуманитарных вузов. — М., Агентство «Фаир», 1998. С. 205–216.

  4. Гомилетика // Православная энциклопедия, т. 12.– М., 2011. С. 23-39.

  5. Феодосий (Бильченко), епископ. Гомилетика: Теория церковной проповеди. Сергиев Посад, 1999.

  6. Проханов И. С. Краткое учение о проповеди. М., 2011.

  7. Салахова А. Г. Речевые стратегии и их реализации в современных христианских немецкоязычных проповедях. Автореферат канд. дисс. Уфа, 2006.

  8. Крылова М. В. Конвенциональные стратегии англоязычного протестантского дискурса. Автореф. канд дисс. Волгоград, 2013.

  9. Блувберг С. И. Специфические признаки современного немецкого протестантского проповеднического дискурса // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия Лингвистика, вып 16, 2008, С. 69-73.

  10. Блувберг С. И. Современный протестантский дискурс на материале немецкой публицистики. Автореферат канд. дисс. М., 2009.

  11. С. А. Петров, экспедиционные материалы автора, Тамбов, 2001

  12. Никитина С. Е. Молоканское богослужение как дискурс // Czlowiek — Dzielo — Sacrum. Uniwersitet Opolski — Institut Filologii Polskiej. Opole, 1998. С. 151-156.

  13. Никитина С. Е. «По звуку и по смыслу» (Осмысление звучащего слова в культуре народного протестантизма) // Научный диалог. Вып. 12(36). Филология. — Екатеринбург 2014, С. 37-56.

  14. Никитина С. Е. Конфессиональные культуры в их территориальных вариантах (проблемы синхронного описания) / С. Е. Никитина. — Москва: Институт Наследия им. Д. С. Лихачева, 2013. — 306 с. — C. 270-273.

  15. Гусев И. В. Иду ко Свету! Библейские уроки во свете Слова Божия! Рукопись. Калифорния, 1996.

Опубликовано 28.02.2015 г.

Публикации автора

Доступ ограничен!

Рассматриваются только подробные письма по исследуемой Вами родословной или интересующей Вас проблеме!