Молокане

Духовные христиане
Государство, общество, церковь в истории России ХХ-XXI вв. материалы XIV Международной научной конференции: в 2 ч.. Изд. ИГУ. Иваново. 2015. — С. 600-605. Пискунов Н. В.

Старое русское сектантство на территории Астраханской губернии в конце XIX – начале ХХ вв.

Термин «старое русское сектантство»[1] впервые активно начал использоваться в научной литературе философом Владимиром Соловьевым в конце XIX века в контексте рассмотрения форм отдаления сторонников церковного раскола от Русской Православной Церкви, включавших в себя до этого поповщину, беспоповщину и протестантское сектантство. Особое место в социально-политической и религиозной жизни Астраханской губернии конца XIX — начала ХХ в. занимает именно старое русское сектантство, распространившееся в регионе с начала XIX в., после переселения молокан Шацкого уезда Тамбовской губернии в Астраханскую губернию, в 1803 г.[2]. Обилие воды, плодородных почв, потребность в рабочих руках для местных промыслов привлекало многих крестьян и из других центральных губерний — Рязанской, Пензенской, Симбирской, а также Таврической губернии (территория нынешнего Херсона в Северном Причерноморье). Кроме благоприятных условий для ведения сельского хозяйства и торговли, старообрядцев здесь привлекла отдаленность территорий Юга России от центральной власти, возможность свободно придерживаться своих религиозных взглядов, обустраивать социальную жизнь, не опасаясь неожиданного вмешательства со стороны власти и официальной церкви. Основными старообрядческими толками, представленными в Астраханской губернии в рассматриваемый период, были молокане, молокане-субботники, молокане-воскресенники, евангельские христиане, более редкими сектами были еноховцы и хлыстовцы. Последние две группы расселились в Царевском уезде Астраханской губернии.

Политика Николая I по отношению к раскольникам носила жёсткий характер, проводились многочисленные аресты и высылки сектантов в различные отдалённые регионы Российской империи, в частности, в Восточную Сибирь. Начало Великих реформ Александра II определило тенденцию к либерализации политического режима, ослаблению политики государства по отношению к различным религиозным группам и организациям, оппозиционным Русской Православной церкви. Самодержавная власть в это время не действовала силовыми методами против старорусских сектантов в регионе, а выбрала стратегию мирного сосуществования с ними, преследования велись по отношению к наиболее ярым лидерам раскольников. Проводилась активная миссионерской кампания по возвращению «отпавших от истинной веры людей»[3] в орбиту официальной Церкви. В 1861 г. священники, служившие в сёлах, где были распространены секты, получили от губернского руководства специальное «Наставление для руководства при исполнительных действиях и сообщениях по делам, до раскола относящихся»[4]. Согласно этому документу, каждый священнослужитель должен был сообщить уездному исправнику о местонахождении сектантских лидеров и создать условия для их успешной изоляции от остального населения. Осенью 1870 г. раскольническое движение, принимает активный характер, и активно распространяется на территориях Красноярского, Астраханского, Енотаевского и Царевского уездов губернии, затронув села Сасыколи, Харабали, Солодники, Пришиб и Заплавное. С целью предотвращения дальнейшего распространения еретических учений астраханским губернатором А. П. Дегаем совместно с Астраханской Духовной консисторией в 1873 г. было создано Астраханское Свято-Троицкое братство[5]. Миссионеров отправляли в различные села и хутора губернии, для проведения православной пропаганды среди сектантов с целью возвращения их в официальную Церковь. В это время подобные братства создавались и в других регионах Российской империи — в Москве (братство Святого Петра), в Ставрополе (братство Святого Андрея Первозванного), в Саратове (братство Святого Креста)[3]. Членами организации закупалась вся необходимая для духовных бесед литература, большое количество православных молитвенников и обрядовых книг, исправленных в соответствии с греческими традициями в середине XVII в. Впоследствии, к концу 1890-х гг. при церковно-приходских школах и волостных управах Свято-Троицким братством была создана сеть кружков «ревнителей православной религии» из числа местных жителей[7], на местах проводивших идеологическую борьбу с сектантами.

С начала 1870-х гг. в регионе распространились несколько основных старообрядческих толков — молоканство, субботничество и евангельское христианство. Молокане отвергали священство, иконы, Новый Завет и свое прозвище получили из-за того, что в дни поста пили молоко, в то время как православные не употребляли никакой скоромной (жирной) еды в это время. Субботники во многих аспектах своего учения были склонны к иудаизму, и вели свое происхождение от секты «жидовствующих», известной на Руси еще с конца XV в. К началу ХХ в. в секте субботников обнаружилось засилье иудейских священников, активно распространявших иудаизм среди местного населения. Впоследствии, многие раскольники субботнического толка приняли иудаизм. Евангелики, относящиеся к протестантскому сектантству, но также зачастую рассматриваемые в контексте изучения старого русского сектантства, верили в Евангелие и почитали Ветхий Завет, с молоканами их объединяло общее неприятие икон и оспаривание божественного происхождения Иисуса Христа. Религиозные объединения старообрядцев имели свои центры, откуда активно велась пропаганда еретических идей. В частности, центром молокан-воскресенников и субботников было село Заплавное Царевского уезда, евангеликов — село Пришиб Царевского уезда (ныне — город Ленинск) и село Солодники (Черноярский уезд)[8]. При этом между различными старообрядческими толками шла жесткая конкурентная борьба за ареал распространения своих взглядов. Так, например, по данным «Астраханских епархиальных ведомостей», в первой половине 1870-х гг. в Солодниках среди евангеликов и молокан-воскресенников обнаружились представители группы субботников, при этом последние активно проводили охранительную пропаганду своего учения[8]. В Солодниках в 1872 г. были совращены в евангелическое христианство 40 человек, в 1875 г. — 27 человек, причем на 27 совращенных приходился 1 человек, присоединившийся к православию. В 1875 г. в вышеупомянутом селе, молокан, приемлющих водное крещение, было 484 души, половина из них были евангелики, в то время как в 1871 г. из 400–450 молокан только 53 человека были евангеликами[10]. Данная статистика показывает глубокий характер укоренения еретических течений в жизни местного населения, их влияние на отношения с официальной властью и Церковью, отличавшимся излишней подозрительностью друг к другу, а зачастую и агрессией к представителям властей и миссионерам Свято-Троицкого братства. К примеру, в селе Заплавном молокане угрожали расправой православному миссионеру Михаилу Гусакову, в том случае если он будет докладывать своему начальству о результатах духовных бесед с молоканскими старцами[11]. Основными «гнездами» субботничества были Енотаевский и Черноярский уезды, в них насчитывалось в 1877 г. 2,5 тыс. сектантов-субботников, а в Царевском уезде их было 2 тыс.[12]. Субботники отличались своей замкнутостью, скрытностью, в то время как молоканевоскресенники и евангелики охотно вступали с православными в беседы, в том числе и на религиозные темы. Православное население негативно относились к раскольникам, при этом недовольство постепенно возрастало по мере активизации сектантской пропаганды. В 1878 г. на территории губернии появился слух о том, что астраханский губернатор отдал приказ брать в солдаты всех остающихся в молоканстве лиц мужского пола в возрасте от 20 до 60 лет, однако впоследствии выяснилось, что данные слухи намеренно распространялись православными с целью изгнания старообрядцев со своей земли[13].

После убийства императора Александра II в 1881 г., на фоне последовавших контрреформ Александра III происходит введение беспаспортного режима для раскольников — теперь они не могли свободно перемещаться по территориям уездов Астраханской губернии, и в другие губернии с целью распространения еретических учений, они не имели право занимать общественные должности. При церквях стали активно открываться школы для религиозного обучения детей — эта мера стала единственным верным средством к предотвращению развития сектантских толков по территории губернии, и с 1885 г. сектанты концентрировались преимущественно в своих селах, им активно противодействовали полицейские десятники и другие представители исполнительной власти на местах[14]. До начала Первой русской революции старообрядцы региона свернули активную пропагандистскую деятельность, стараясь не привлекать внимание сельских и хуторских кружков «ревнителей православия», а также служащих полиции. Разразившиеся революционные события 1905–1907 гг. стали вызовом самодержавию со стороны русской общественности, в результате борьбы с революционными массами власть была вынуждена пойти на уступки, в том числе и в сфере религиозной политики. В соответствии с законом 17 октября 1906 г. старое русское сектантство, как и остальные ветви старообрядчества было уравнено в правах с другими конфессиями[15]. Тем не менее, если сравнивать либеральные послабления власти по отношению к старообрядцам в 1861 г. и в 1905–1906 гг., то можно сделать вывод о том, что после 1906 г. староверы перестают активно отстаивать свои религиозные убеждения, а больше начинают защищать экономические интересы своих хозяйств, приносивших сектантским общинам неплохую прибыль. Тенденция религиозного индифферентизма была характерна в начале ХХ в. для большинства толков старого русского сектантства в различных регионах страны, однако на примере молокан, субботников и евангеликов в Астраханской губернии этот закономерный итог эволюции сектантских учений наиболее ярко проявился.

В целом, развитие и распространение групп старого русского сектантства в Астраханской губернии носило специфический характер. Обуславливается это наличием большого количества сект, изначально соперничавших друг с другом за зоны пропаганды своих религиозных идей, что наблюдается на примере деятельности субботников с. Пришиб и с. Заплавное. К началу ХХ в. география распространения групп староверов охватывала практически всю территорию губернии. Сектантские организации стали частью религиозной жизни региона во второй половине XIX — начала ХХ вв., однако в научной сфере сегодня актуальными остаются вопросы роли их хозяйств в экономическом развитии Астраханской губернии. Организаторский талант, ораторское искусство, вопросы роли харизмы отдельных лидеров и пресвитеров старообрядческих групп, а также более глубокие аспекты взаимоотношения старого русского сектантства Астраханской губернии с властью и церковью составляют широкое поле для научной деятельности современных исследователей истории старообрядчества.
Никита Владимирович Пискунов,
аспирант Волгоградского государственного университета.


  1. Соловьев В. О. О христианском единстве. М., 1994. С. 23

  2. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. — 1878. No 22. С. 325

  3. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. 1877. No 23. С. 15

  4. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. 1877. No 38. С. 6

  5. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. 1877. No 22. С. 11

  6. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. 1877. No 23. С. 15

  7. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. 1898. No 17. С. 265

  8. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. 1877. No 9. С. 2

  9. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. 1877. No 9. С. 2

  10. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. 1877. No 2. С. 12

  11. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. 1878. No 38. С. 589

  12. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. 1877. No 9. С. 3

  13. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. 1878. No 6. С. 86

  14. Астраханские епархиальные ведомости. О. Неофиц. 1890. No 3. С. 51

  15. Полное собрание законов Российской империи. Собрание Третье. 1881–1913 гг.: в 33 т. Т. 26. СПб.; Петроград, 1885–1916

Опубликовано 19.03.2015 г.