Молокане

Духовные христиане
Вестник РГГУ. Серия: История. филология. культурология. Востоковедение. Изд.: РГГУ. Москва. № 17 (79). 2011. — С. 164-173. Жукова Л. Г.

«Совместить закон с благодатью»: религиозный авторитет в традиции молокан-прыгунов

Молокане традиционно относятся исследователями к так называемым рационалистическим сектам, генезис которых остаётся до конца не прояснённым. Протестантское влияние, вероятность которого полностью исключить невозможно, не находит весомых подтверждений в источниках. Е. Б. Смилянская пишет:

Неполнота информации осложняет решение вопроса о степени самостоятельности идей русских вольнодумцев и о возможной зависимости их от западной протестантской пропаганды. Русские вольнодумцы не приняли полностью ни одного из сложившихся в протестантизме течений1.

Название «молокане», вероятно, связано с употреблением последователями этого движения молока во время православных постов — особенность, которая бросалась в глаза их православному окружению и послужила основанием для прозвища, превратившегося впоследствии в самоназвание. Сами молокане, как правило, возводят его к Первому посланию апостола Петра, где сказано: «Как новорождённые младенцы возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам во спасение» (1 Пет. 2:2).

Поскольку Библия является для молокан единственным источником вероучения, они отвергают обряды Православной церкви (почитание икон и мощей), не практикуют водное крещение и причастие, называя их «ветхозаветными обрядами». По мнению молокан, эти обряды относятся к плоти и должны быть заменены «духовным крещением» и «духовным причастием». Богослужение, совершаемое под руководством пресвитера, включает чтение и толкование Библии, пение псалмов и духовных песен. Молоканство делится на два основных направления — «постоянные» молокане и «духовные». Последние, помимо Библии, почитают также сочинения Максима Гавриловича Рудометкина (середина XIX в.) и практикуют экстатические формы богослужения (пророчество, глоссолалия, прыжки и т. п.).

Распространение молоканства началось из Тамбовской губернии; к концу XVIII в. это движение насчитывало уже несколько тысяч человек. В 1805 г. указом императора Александра I молоканам было разрешено открыто исповедовать свою веру, и в его правление группы молокан появились в Астраханской, Воронежской, Таврической, Новороссийской, Ставропольской и других губерниях. Однако при императоре Николае I молокан начали преследовать и ссылать в Закавказье, которое стало основным местом их расселения. В XIX — начале ХХ в. эмигрировавшие из России общины молокан появились в Турции, США (штаты Калифорния и Аризона), в других странах. К 1917 г. численность молокан в мире составляла около 1,2 млн человек. В начале 1920-х гг. в СССР был создан Союз духовных христиан-молокан, просуществовавший до 1930-х гг. и возобновивший свою деятельность в 1991 г. В начале XXI в. общая численность молокан, проживающих в России, США, Австралии, Мексике, Армении, Азербайджане и Турции, составляет около 300 тыс. человек.

Происхождение молоканства обычно связывают с деятельностью Семена Уклеина (вторая половина XVIII в.) — крестьянина из Тамбовской губернии. В почитаемой у молокан-прыгунов книге «Дух и жизнь» (впервые опубликована в 1915 г.) он прославляется как героический воин, единственным оружием которого против «демонской власти» было Священное Писание:

Неустрашимо всякого дьявольского за ним преследования, ревностно вышел со святою Библией, прямо на ратное поле, и открыл войну против всей духовной демонской власти; И твердо стал столпом победы, аки бы Ангел Божий, громко возопив гласом ко всем людям живущим на Русской земле: Убойтесь Бога, и дайте Ему славу, когда придет час суда Его: и поклонитесь сотворшему небо и землю и море и источники водныя2.

Не ставя перед собой цель подробно обсуждать в этой статье проблему генезиса молоканства, отметим лишь, что в популярной у молокан книге Ф. В. Ливанова «Раскольники и острожники» (1869) происхождение этого течения связывается с деятельностью некоего английского лекаря-протестанта:

Фамилия этого лекаря утратилась. Он познакомился с бывшим при дворе знатным тамбовским помещиком, бывал у него и много толковал о Библии, иметь которую в то время в России никому не позволялось. У помещика был любимою прислугою смышленый человек… который понял Библейскую истину скорее, чем помещик, и вскоре потом пренебрег обрядами Греко-Российской церкви и поклонением иконам. Достал славянскую Библию и начал внушать своим близким чистейшую истину о поклонении Богу в духе и истине. Некоторым из учеников его, с помощью Библии, начали проповедовать тихонько также истинное поклонение Богу в духе и истине3.

Достоверность труда Ливанова ставилась под сомнение уже его современниками, так что его свидетельство интересует нас лишь постольку, поскольку оно было включено в авторитетный у молокан-прыгунов сборник религиозных текстов «Дух и жизнь». С нашей точки зрения, заслуживает внимания не столько указание на возможное протестантское влияние4, сколько упоминание о последствиях чтения Библии «простецами», без оглядки на церковную традицию её толкования.

Представление об опасности самостоятельного чтения Библии без надлежащего руководства, которое ведёт к возникновению пагубного непонимания, — мотив, вполне традиционный для христианства. Его истоки можно найти уже в Новом Завете, в частности во Втором послании апостола Петра. Его автор сетует на «неудобовразумительность» некоторых Посланий апостола Павла, изза чего «невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, извращают (смысл посланий. — Л. Ж.), как и прочие Писания» (2 Пет. 3:16). В «Розыске о раскольнической брынской вере» (1709 г.) Димитрий Ростовский пишет:

Раскольничье же учение не от таковых благоразумных учителей происходит, понеже их учители токмо не суть от церкве Духом Святым на учительский сан поставлени, но и в Писании Божественном неискусни, ни ведущи того силы, ни толковати могущии право, но весьма простые мужики, в коих учителех их многии суть, иже ни азбуки ведят5.

С аналогичными обвинениями сталкивались и деятели немецкой Реформации:

Многие портные и сапожники, даже женщины и другие простые люди… если они научились немного читать по-немецки, разбирая надпись на прянике, сразу же бросаются жадно читать Евангелие. <…> Вслед за тем они в течение нескольких месяцев достигают такой уверенности в своём умении и в своём опыте, что не боятся дискутировать о вере и евангелии не только с католиками-мирянами, но и со священниками и монахами…6

У истоков молоканства действительно стояли «простые мужики», однако отсутствие «учёности», с точки зрения молокан, не только не препятствовало, но, напротив, являлось залогом правильного понимания Писания — «в Духе»:

Такое упование нашей веры не от человека искуснаго или ученаго, но Духом Святым от Бога излитое в сердца простодушных людей. <…> Не тех ученых в школах и семинариях, а простых земледельцев, обрабатывающих поля, пашущих и пасущих стада, готовящих леса, и питающихся потовыми трудами лица и содержащими семейства свои. Творец мира, дабы посрамить мудрое сего века, напоил души и разум Духом Святым простых и не ученых земледельцев…7

«Икона — не Бог, свинина — не мясо»

Сделав Библию главным источником вероучения и руководством в повседневной жизни, молокане отвергли иконопочитание как вопиюще противоречащее одной из десяти заповедей:

Все мы рукотворенные ваши церква и храмы отвергаем, и что есть в них изготовано вами, тому мы по воле не служим и богам вашим мертвым в гробах лежащим не поклоняемся, а также всем вашим позолоченным доскам и мазанным иконам не молимся8.

Отказавшись от Предания — наследия «семи вселенских зверских соборов», молокане настаивали на буквальном следовании Библии:
Мы (в обоих заветах) всегда купно все находимся и также везде исполняем их в точности без вякого прилога и отлога к тому, только лишь духовно, а не брюховна9.

«Духовное исполнение закона» для молокан означало отказ от большей части ритуалов — прежде всего крещения и причастия:
Причастие есть у нас истинный глагол Божий, всегда сходящий с небес и даяй живот миру, не сей материальный хлеб и вино, или что другое с тем намешанное10.

Следуя ветхозаветным пищевым запретам, молокане отказались употреблять в пищу запрещённые в Ветхом Завете виды мяса:
Икона — не Бог, свинина — не мясо; поклоняться изображению не подобает, а есть свинину нелепо и нечисто11.

Однако Кристофер Хилл, автор монографии «Английская Библия и революция XVII в.», справедливо заметил:

Библия могла иметь различный смысл для разных людей в разные времена и при разных обстоятельствах. Она была огромным сундуком, из которого можно было вынуть все, что угодно. Существует очень мало идей, в поддержку которых нельзя было бы подыскать соответствующего библейского текста. <…> Многое можно прочесть не только в ее строках, но и между строк. <…> Результатом были разногласия и распад. Лютеране против цвинглиан и кальвинистов, анабаптисты и либертины против уважаемых граждан. Каждая группа еретиков полагала, что они нашли оправдание для своей позиции в священном тексте; почти все провозглашали решающий авторитет Библии12.

Очевидно, что для поддержания единства внутри молоканского сообщества была необходима некая система, ограничивающая свободу интерпретации библейского текста. Брэм Стокер называет сообщества, объединённые общим пониманием какого-либо текста, «текстуальными сообществами»13. И мы полагаем возможным применить этот термин к сообществу молокан (вслед за А. Львовым13, использовавшим его для характеристики субботников — русских «иудействующих»). Границы интерпретации Библии в молоканских общинах задают старейшины и пресвитеры. При этом у духовных молокан (прыгунов), в отличие от общин молокан постоянных, практикуется «живое пророчество». Обычно эту функцию выполняет «профессиональный» пророк, однако в некоторых случаях пророчествовать могут и рядовые члены общины.

Пророчества представляют собой экстатические откровения во время богослужения, как правило, не связанные толкованием библейского текста. Современные молокане нередко сетуют на «ослабление духовности» и «слабость нынешних пророков»:

Духовные имели Дух Святой, который многие получали, он многое открывал. Однажды у нас один человек богатый был, он всегда дела делал, жертвы, неплохо. На мельнице работал, его побаивались, власть имел. А потом когда он вышел на круг, бедняк один возбудился в Духе — кайся, говорит Господь. Он вышел в другую комнату, все грехи написал, Дух диктовал. Как вышел на круг, прочитал, тот упал на пол, как бык ревел. Я теперь понял, что есть Бог живой. Сейчас у нас ослабло как-то после войны. Суета. Потеряли мы то, что должно было быть14.

Еще одной особенностью молокан-прыгунов является почитание сочинений «Царя Духов и Вождя Сионского народа Духовных христиан молокан прыгунов» Максима Гавриловича Рудометкина. Молокане-прыгуны почитают его как страдальца и пророка, а максимисты (их радикальное крыло) считают его воплощением третьего лица Троицы — Святого Духа. Сам Максим Гаврилович придавал своим посланиям характер откровения (стилистическим ориентиром для него служило Откровение Иоанна Богослова). Как видно из следующей цитаты, собственноручно написанный им текст он предлагал воспринимать как сакральный объект:

Прочитай все вслух до конца дважды громогласно: яко трубу возвысь голос свой. А после сего перепиши ее на другую простую бумагу, а сей подлинник моей руки спрячь под камень в поле неизвестнаго места. Ибо страшен он есть для всех врагов Божиих и моих15.

По указанию Рудометкина молокане-прыгуны отказались от собственно христианских праздников:

Оставьте вы вышеупомянутые внешние праздники, поставленные минув Священнаго Писания на вселенском зверском седмиглавом дьяволе, где собраны были духом бездны16.

Поэтому прыгуны отмечают Пасху, Пятидесятницу, Судный день и Кущи по еврейскому календарю.

Новая «Земля обетованная» для «нового Израиля»

В силу особого авторитета откровений М. Г. Рудометкина, в которых Армения представляется Землей обетованной, данной молоканам — «новому Израилю» самим Богом, современные духовные лидеры молокан-прыгунов активно противостоят наметившейся было в 1990-х гг. тенденции возвращения на историческую Родину — в Россию. Пресвитер исследованной нами общины при поддержке живого пророка запрещает своим единоверцам покидать Армению, видя в этом нарушение промысла Божия о «молоканском народе». Рассказы информантов о знакомых и родственниках, переехавших, вопреки запрету, в Россию, изобилуют перечислением выпавших на их долю бед и нередко повествуют о трагическом конце.

При этом молокане любят подчеркивать свой вклад в историю Армении, считая себя своего рода культуртрегерами. В рассказах о переселении своих предков на Кавказ, они, в частности, сообщают:

Когда наши сюда приехали, здесь народ совсем дикий был, все с кинжалами ходили, им человека убить… Наши картофель сюда привезли. Эти, армяне, нас уважали, не то что другие.

Под «другими», очевидно, имеются в виду православные русские, однако употребление этнонима «русские» у молокан вызывает явные затруднения. С одной стороны, молокане редко называют себя русскими, поскольку основной составляющей, сформировавшей их идентичность, является конфессиональная принадлежность. О национальности как таковой вспоминают, например, в связи с рассказом о мордовской молоканской общине: «Есть у нас мордовская община. Они нашей веры, только вот национальность у них…».

Однако даже в этом случае этноним «русские» в речи нашего собеседника не возникает. Из разговора с пресвитером ереванской общины молокан-прыгунов очевидно, что для него в слове «русский» нет семантической однозначности:

Искупил Христос нас молоканов, и не только нас — всех искупил. Не только русских. Хотя русские — это православный народ. Пасха Христова, Его кровь всем дала спасение и наставление.

Идентичность молокан-прыгунов, проживающих в Армении, во многом сформировалась за счёт противопоставления себя окружающему армянскому населению, с одной стороны, и русским-православным — с другой. Отсюда — некоторая двойственность в отношении этнонима «русский», которая усугубляется недоумением окружающего армянского населения. От информантов армян нередко приходилось слышать: «Молокане вроде русские, а в церкви русской я их почему-то не видел».

При этом для членов московской молоканской общины, состоящей из молокан — выходцев из Армении, Азербайджана и Грузии после распада СССР, напротив, характерна актуализация их национальной идентичности: «Мы русские люди, вернулись на Родину, а нам говорят — вы сектанты». Однако эта актуализация в некотором смысле является вынужденной и связана с борьбой за признание молокан московскими властями, недостаточно эффективно решающими проблему выделения земли для строительства молоканского молитвенного здания.

В чем неправ апостол Павел?

Под влиянием пророчеств М. Г. Рудометкина среди молокан-прыгунов авторитет Ветхого Завета оказывается несколько выше, чем в общинах «постоянных» молокан. Помимо общего для всех молокан соблюдения библейских пищевых запретов (включающих ещё и особый забой скота, обеспечивающий обескровливание мяса), молокане-прыгуны соблюдают ветхозаветные праздники по еврейскому календарю:

Они (постоянные молокане. — Л. Ж.) празднуют православные праздники, а мы — библейские празднуем. Они не еврейские. Бог говорит: «мои праздники». Они — божьи. Так и у нас осталось17.

Не отвергая, подобно субботникам, Новый Завет (отметим, что субботники и молокане в Армении веками жили бок о бок и многие традиции, связанные с повседневным бытом, у них общие), молокане-прыгуны акцентируют внимание на актуальности Ветхого Завета, поскольку «он — Закон Божий»:

Христос его не отменял, апостол Павел отступал немножко, но в основном Закон Божий как он был. Законом познаем грех. Нет Закона — человек может на матери жениться. Мы читаем по Закону — Труба, Судный день, всё ещё впереди. Убрать Закон и лишить его силы — мы много потерям. Поэтому у нас — совместить Закон с благодатью. Стараемся приводить в исполнение18.

В приведённом фрагменте интервью молоканский пресвитер, по сути, полемизирует с апостолом Павлом, используя против него его же оружие. Говоря о познании греха через Закон, апостол Павел в Послании Римлянам утверждает, что Закон тем самым грех провоцирует. В интерпретации пресвитера Закон квалифицирует грех как преступление, вводя тем самым необходимые ограничения, в частности запрет на кровосмешение. Интересно, что этот дискурс — Иисус Христос как исполнитель Закона, а апостол Павел как его ниспровергатель — характерен для некоторых представителей либерального протестантизма конца XIX — начала ХХ в., склонных возлагать на апостола Павла «ответственность» за возникновение христианства.

Некоторые высказывания апостола Павла вызывали прямые нарекания со стороны пресвитера:

Иногда такое напишет… «Что покупаешь на рынке — покупай без исследования»19 (1 Кор. 10: 25). Ну, как не глядя покупать — они тебе такое подсунут.

На замечание молоканина из другой общины со ссылкой на того же апостола Павла: «Жены ваши в церквах да молчат» (1 Кор. 14:34) — в связи с публичным (во время богослужения) выступлением женщины, пресвитер возразил:

Апостол Павел так написал, потому что сам не был женат. Жена б ему показала. И ещё у него написано: «пусть спрашивают дома у мужей своих» (1 Кор. 14:35), — а если у неё мужа нет? У кого ж ей спрашивать?

Невозможно представить себе подобную «фамильярность» со стороны пресвитера в отношении каких-либо ветхозаветных текстов. Вероятно, характерная для молокан теоцентричность, подразумевающая непререкаемый авторитет Закона Моисея как Слова Бога, не предполагает наделение подобным авторитетом человека, хотя бы и апостола.

Таким образом, мы можем констатировать, что авторитет в традиции духовных молокан (прыгунов) является сложной конструкцией с трудно определимым основанием. Является ли им Священное Писание? Возможно. Однако на наш взгляд в гораздо большей степени этим основанием является не Библия как таковая (поскольку смыслы, как мы помним, из неё можно извлечь самые разные), а единодушие в представлениях о её статусе и содержании. Именно оно в итоге и созидает единство молоканского сообщества. Но независимо от извлекаемого из Библии смысла именно она остаётся точкой отсчёта, обращение к которой (пусть даже в полемическом контексте) оказывается неизбежным.
Людмила Геннадьевна Жукова,
кандидат исторических наук, доцент Центра изучения религий,
Российский государственный гуманитарный университет.


  1. Смилянская Е. Б. Волшебники. Богохульники. Еретики. Народная религиозность и «духовные преступления» в России XVIII в. М.: Индрик, 2003. С. 285, 298. 

  2. Дух и жизнь. Лос-Анджелес: Изд. и типогр. И. Г. Самарина с сыном, 1975. С. 27. Здесь и далее цитаты из источников и интервью приводятся в авторской редакции. 

  3. Там же. С. 23–24. 

  4. Так, Е. С. Мельникова предполагает, что «в России должны были существовать собственные культурные формы, способствовавшие и/или определившие развитие практик чтения и толкования Писания». См.: Мельникова Е. С. Воображаемая книга: очерки по истории фольклора о книгах и чтении в России. СПб.: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2011. С. 130. 

  5. Димитрий Ростовский. Розыск о раскольнической брынской вере, о Учении их, о Делах их, и изъявление, яко вера их неправа. Учение их душевредно и Дела их не Богоугодна. М., 1855. С. 92. 

  6. Johannes Cochlaeus. Historia Martini lutheri. Ingolstadt, 1582. S. 120f. Цит. по: Брендлер Г. Мартин Лютер: Теология и революция. М.; СПб: Университетская книга, 2000. С. 211. 

  7. Дух и жизнь. С. 156–157. 

  8. Там же. С. 320. 

  9. Там же. С. 287. 

  10. Там же. С. 312. 

  11. Там же. С. 12. 

  12. Хилл К. Английская Библия и революция XVII в. М.: ИВИ РАН, 1998. С. 19. 

  13. Львов А. Соха и Пятикнижие: Русские иудействующие как текстуальное сообщество. СПб.: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2011. 

  14. Интервью с пресвитером общины молокан-прыгунов. Ереван, 24 ноября 2010 г. 

  15. Дух и жизнь. С. 205. 

  16. Там же. С. 287. 

  17. Интервью с пресвитером. 

  18. Там же. 

  19. Пресвитер по памяти цитирует 1 Кор 10:25: «Все, что продается на торгу, ешьте без всякого исследования». 

Опубликовано 30.12.2011 г.