Молокане

Духовные христиане
Язык, сознание, коммуникация // сборник научных статей, посвященных памяти В. Н. Телия. Москва, 2016. — С. 266-284. Никитина С. Е.

Сотериология конфессиональных групп в призме этноконфессиональной лингвистики

В обширном и весьма неопределённом пространстве лингвокультурологии (Вероника Николаевна Телия как-то заметила, что лингвокультурология стала своего рода общим именем, объединяющем самые разные подходы к взаимодействию языка и культуры), лингвистические исследования языка, культуры и религии так называемых (этно)конфессиональных групп занимают своё особое место. Эти группы обычно исторически являются маргинальными в обществе с другой доминирующей религией. Религия, объединяющая членов такого сообщества, предстаёт не просто склеивающей — часто цементирующей силой, сплачивающей их в одно целое, способное выстоять под напором враждебной государственной и церковной власти. Так было в течение нескольких веков в России, что можно видеть и на примере старообрядчества — древней ветви православия, и русского народного протестантизма — молокан и духоборцев.

Всякая религия с самого начала своего возникновения реализует себя овеществлением в культуре в самых различных её формах; в конфессиональной культуре вера как духовное начало пронизывает практически все её элементы, как это было в средние века. Это отражается в языке и разных формах его функционирования, причём в лингвистическом описании разделение того, что относится к вере, а что к культуре, может показаться ненужным и даже невозможным. Тем не менее, я попытаюсь, где возможно, на такое разделение указать. Таким образом, я буду иметь дело с тремя сущностями — религией, культурой и языком, находящимися в тесной специфической взаимосвязи1, а саму область исследования, определяемую специфическим предметом и методологией, я называю этноконфессиональной лингвистикой2; или такой сферой этнолингвистики, которая исследует взаимосвязи культуры и религии через анализ языковых стереотипов (этно)конфессиональных групп.

С позиций секуляризованного видения мира, по-видимому, можно сказать, что культура в самом общем смысле есть накопленный человечеством опыт, необходимый для выживания и проживания человека как биологического вида, принципиально отличного от других видов; фундаментом культуры и её нижним слоем является нечто — материальное, вещное. Потребность в религии, особенно в её сложившейся форме монотеизма, обусловлена страхом смерти как наступающего ничто, с чем этот биологический вид не может смириться; фундаментом религии является основание духовное, невещественное — жажда бессмертия. И если «в религии устанавливается и переживается связь, связь человека с тем, что выше человека»3, в культуре устанавливается и переживается связь человека с окружающим миром, воспринимаемым органами чувств. Схематически можно представить культуру как развивающуюся прежде всего по горизонтали: локальные этнические культуры — просторы земного знания, непрерывно нацеленные на своё расширение, увеличение земного комфорта, в частности, за счёт друг друга. Религия же, основанная на уверенности в существовании высшего смысла и иного мира, устремлена по вертикали, в трансцендентное. Поскольку культура пронизана религией, то она развивается и по вертикали, выражая в разных областях человеческого творчества — литературе, поэзии, музыке, живописи, скульптуре, архитектуре, иногда в науке — религиозные идеи. Поскольку религия овеществляется в культуре в различных типах и видах, а носителем религиозных и культурных идей является человек, она распространяется и горизонтально, захватывая новые земные пространства.

Овеществлённые в религии культурные формы множатся и не всегда до конца осознаются людьми. Так, земную церковь можно назвать царством небесным, но заключённым в формы человеческой культуры, откуда исходят трагедии многих войн и расколов. В ренессансное и особенно в Новое время в христианстве происходит постепенное разделение религии и культуры, нашедшее выражение в отделении церкви от государства. Однако внешние признаки разделения не могут вырвать из культуры то, что вошло в её плоть и кровь. Так, атеизм самыми прочными нитями связан с воспитавшей его культурой, пронизанной религиозными смыслами. Известно, например, что атеистическая советская культура формулировала моральный кодекс строителя коммунизма, почти повторяя пункты ветхозаветного закона Моисея.

Что же касается языка как одной из ипостасей рассматриваемой триады, то он призван обслуживать и религию, и культуру, являясь необходимым средством их описания и хранения, будучи, по выражению Э. Бенвениста, «интерпретантом всех семиотических систем» 4, а также предоставляя человеку возможность общения как с земным, так и с божественным мирами. Часто язык рассматривается как часть культуры, однако на него можно смотреть как на самостоятельную сущность, не похожую на часть культуры именно потому, что язык выполняет глобальную задачу описания и интерпретации всех остальных её частей и самого себя.

Интересно, что язык и вера в некоторых своих аспектах и до сих пор продолжают быть предметами изучения, лишь минимально связанными с культурой. Такова была волна системно-структурного исследования языка, таковой и сейчас является внутренняя лингвистика, исследующая фонологию и грамматику. Таковым в большой своей части представляется христианское богословие, анализирующее церковную догматику, главным фундаментом которой является божественное откровение как существующее как бы вне динамики времени, изменяющей культурные формы.

Предметом моего описания будет конфессиональная лексика упомянутых выше групп, относящаяся к сфере христианского спасения. Напомню, что в конфессиональных культурах, пронизанных религиозным духом, большая часть даже бытовой лексики может быть названа конфессионально связанной, что я отмечала в других статьях156. Так, само слово конфессия семой «вероисповедание» обращено к вере, семой «сообщество людей» — к культуре; сложное слово вероучение соединяет в себе указание и на религию, и на культурный элемент учительства — а мы вспомним, что обучение присутствует не только в человеческом социуме, но и у высших животных. Термины церковной веры, указывающие на предметы, имеющие символические религиозные значения (например, лестовка, антиминс и др.), позволяют при их анализе отделять смысловую сферу веры от сферы материальной культуры: в данных примерах последнее содержит в себе физическое начало вещи, артефакт, то есть элемент культуры, семиотический смысл которого целиком связан со сферой веры. Интересен в этом отношении концепт христианской книги, совмещающий в себе элементы культуры, языка и вероучения особенно ярко. Ведь книга — изначально вещь культуры в самом «вещном» и даже «весомом» смысле: существует жизнь книги как физического предмета; она содержит в себе тексты словесного, а иногда и музыкального языка, и в этих текстах может излагаться религиозное знание, то есть вероучение.

Как известно, протестантизм признает Писание (Библию) священной книгой, но отвергает Предание. Молокане на мой вопрос «Почему так?» отвечают, что Библия содержит божественное откровение, истину, а Предание как совокупность текстов придумали люди. Люди же намеренно или невольно, но искажают истину в угоду своим мирским потребностям. Даже в Библии есть места, где мирское (культурное) пробивается. Так, один из молоканских пресвитеров объяснял мне, что в Евангелии от Луки в текст молитвы «Отче наш», данной Иисусом своим ученикам, проник элемент человеческого: «Вместо ”хлеб наш насущный дай нам на сей день”, как написано у Матфея, у Луки стоит “на каждый день”, то есть, чтобы и сегодня, и завтра и послезавтра было бы что съесть — а это все мирские человеческие заботы!» — сказал пресвитер. Думаю, что молокане таким способом стремятся отделить элементы веры от элементов мирской культуры там, где это, по их мнению, возможно.

Сходные идеи высказывают и духоборцы, что можно видеть в текстах вопросо-ответных псалмов, где в ответах излагается учение духоборцев:

В.: Как вы святых отцов опровергаете или почитаете, в каком смысле покладаете?
О.: Мы так разумеем, что они были человеки, но от человека ничто же, а вся сила-премудрость, суть от Бога.
«Животная книга» духоборцев7, Пс. № 1.

Можно указать также, что в нашей стране в советское время и в прошедшие постсоветские десятилетия по разным причинам буквально таяли конфессиональные библиотеки в сообществах верующих. Особенно заметно это было в старообрядческой среде, где для проведения богослужения нужно было очень много книг, да и для домашнего чтения также немало. А христианская книга была самым верным, законным, истинным источником знания, и во многих общинах, особенно беспоповских, такой источник иссяк. Оставались тетрадочки с духовными стихами, тексты стихов и легенд в памяти. Мирские пересказы (так назвал их один из начетчиков благополучного в смысле книг сибирского старообрядческого селения), вобравшие в себя множество представлений народной дохристианской мифологии, тексты народной повседневной культуры, теперь во многих старообрядческих общинах стали главным источником религиозных знаний. Мне приходилось бывать на старообрядческих похоронах, где вместо книжных текстов отпевания — обычно самых стойких текстов старообрядческой культуры — исполнялись духовные стихи.

В среде молоканства главной, а среди так называемых постоянных молокан единственной священной книгой является Библия, и её читают многие. Но, даже читая её, рассказывают (особенно часто женщины) о библейских событиях не по Библии, узаконенной церковью, а используя устную «Народную Библию», общую для разных направлений христианства, см., например 8. Аналогом духовных стихов у молокан служат молоканские духовные песни, которые так же, как и духовные стихи православных, в простой, доступной форме дают представление о важных религиозно-культурных смыслах (часто с отклонениями от книжного оригинала) и призывают к исполнению религиозного долга. То же можно сказать о стилистически пёстрых духоборческих псалмах, основанных, за исключением вопросо-ответных псалмов, преимущественно на библейских текстах, частично на духовных стихах, и до сих пор существующих в устной традиции. Иными словами, фольклорные конфессиональные тексты служат преимущественным материалом настоящего исследования,

Носители конфессиональной культуры, с которыми, главным образом, я имела дело в экспедиционных исследованиях, — не избранная элита, а, в основном, представители массовой части культуры, чаще всего связанные в настоящем или прошлом с крестьянской средой. Именно эта среда их воспитала, передала им традиционный взгляд на миры земной и небесный и указала, как нужно жить, чтобы заслужить спасение своей душе (имеется в виду представление проблемы спасения в этой среде в настоящее время, то есть в конце ХХ — начале ХХI вв.).

Остановимся на том, что понимается под термином спасение в современном богословии. Как полагает богословие, Сын Божий сошёл с небес, чтобы совершить дело спасения, а именно, освободить людей от пленения дьяволом, упразднить господство греха в нашей природе, победить смерть — дань греху. Русский богослов В. Н. Лосский пишет, что смысл христианского спасения заключается не только в акте искупления погрязшего в грехе человечества — искупления через смерть и воскресение Христа, но:

«В своём конечном осуществлении, в будущем веке, — как наше соединение с Богом, как обожение твари, искупленной Христом»9, когда «каждый из нас также станет богом по благодати, или «причастником божественного естества», по выражению св. апостола Петра (2Пет. 1: 4) <…> Рассматриваемая с точки зрения падения человека, эта цель Божественного Домостроительства называется спасением, или искуплением <…> Рассматриваемая же с точки зрения конечного призвания твари, эта цель называется обожением. Это положительное определение той же тайны, которая должна совершаться в каждой человеческой личности в Церкви и полностью раскрыться в будущем веке, когда, соединив все во Христе, Бог станет всем во всем»9.

Аспект спасения как искупления в качестве предмета размышления не очень популярен в народной среде (хотя часто можно слышать, что Христос на кресте за нас страдал, терпел и нам велел). Богословский термин искупление изредка появляется в авторских книжных поздних православных духовных стихах, например, «и кончилась ночь, что нависла над миром, и час искупленья для мира настал» и в молоканских духовных песнях: «Искупитель сего мира; К Тебе придут все народы».

Второй аспект спасения — богословское понятие обожения — в народном миропонимании и православных, и протестантов выражен неопределенно: освобожденный от грехов человек попадает в рай, или царствие небесное, где сможет лицезреть Бога, ангелов и святых и будет пребывать с ними навеки. Это и есть спасение, к которому стремятся в массе своей представители разных конфессиональных групп.

Рай и царство небесное употребляются в народном православии, в частности, в старообрядчестве, а также в народном протестантизме, как синонимы, например, в духовных стихах:

Отворю вам, мои светы,
Врата пресветлаго рая,
Преславнаго моего рая,
Небеснаго моего царства!10

Или

Вот тебе, душенька, тут век вековать,
В небесныем царствии, пресветлом раю!10

Рай в народном православии описывается как закрытое пространство (он имеет двери, ворота, поэтому может быть растворен или затворен; в нем есть райские селения, иногда упоминаются светлицы) там поют райские птицы, растут благовонные растения и виноградные древа, текут иногда медовые реки и т. д. Во времена Адама рай был на земле, в прекрасном Эдемском саду, теперь же рай — по крайней мере, в народном православии — скорее находится на небесах, хотя упоминается и восток, куда в духовных стихах направляются души праведные после Страшного Суда, Ангелы, слетевшие с небес, подымают на пеленах в небо высоко душу убогого Лазаря, тогда как душу богатого Лазаря опускают на копьях во ад глубоко. В раю нет смены времён года, но царствует вечная весна и вечный свет (см., о рае, например, 1112).

В духовных стихах, на которые ориентируются современные старообрядцы как на источник религиозного знания, слово рай высокочастотно. При нем множество эпитетов: (пре)светлый, пресолнечный, прекрасный, (пре)блаженный, святой, предивный, прелепый, небесный, Божий, преславный, причём в некоторых текстах объясняется связь выбранного эпитета с тем, как рай обустроил Господь:

Раю ты раю прекрасный,
Тебе сам Господь сотворил есть;
Раю ты раю пресветлый,
Тебе сам Господь просветил есть,
Раю ты саде предивный,
Тебе сам Господь насадил есть10.

Освоенность слова рай видна по количеству слов с прилагательным райский, имеющим одновременно два смысла: и «принадлежащий раю», и «прекрасный, как рай»: райские селения, райская пища, райские птицы, райские песни — всем этим прекрасный рай красуется.

Царство же небесное практически не имеет описания своего вещного устройства. Оно связывается в первую очередь с духовным содержанием рая, которое есть вечная жизнь рядом с Богом, видение его, а это рождает вечную радость и веселие у всех праведников, достигших блаженства. В раю, или в царстве небесном, убогий Лазарь духовного стиха, который попал сюда потому что, будучи нищим, насвятился голым телом, сидит на коленычках у Авраамия — первого патриарха и видит адские муки своего брата — богатого Лазаря, не желавшего при жизни подать ему милостыню (ад оказывается рядом с раем).

В рай или в ад душа идет после Страшного суда. После смерти до Суда души находятся в некотором темной месте. Такое же представление о промежуточном месте между раем и адом существует и у молокан. Путь в рай после Страшного суда описан детальнее всего в духовных стихах. Он контролируется Михаилом Архангелом, не пускающим в рай грешников. Путь лежит через огненную реку, перевоз существует только для душ праведных. Грешники всеми силами стремятся задобрить Михаила Архангела, даже пытаются деньги ему сунуть, но тщетно! Они либо погибают в огненной реке, либо идут на запад, в ад — пропасть глубокую, где их ждет мука вечная.

Каков же рай в русском народном протестантизме? О нем говорят меньше, он выглядит не таким красочным. Это связано с определенной скудостью описания рая в Библии как места христианского спасения, отсутствием обращения к Преданию, акцентированием утверждения, что царствие Божее внутри нас, если мы освобождены от греха. Однако молокане, как и духоборцы (добавлю, как и православные) считают, что человек не в силах не грешить, и чтобы достичь царства небесного, нужно трудиться всю жизнь во славу Господа и постоянно каяться в своих грехах перед ним; только тогда будет надежда попасть в рай.

В духоборческих псалмах описание рая заимствовано из духовных стихов православных, например:

Речет Господь и глаголет: вы подите, мои души праведные, ⟨…⟩, вы подите, мои души спасенные во свой, во пресветлый рай; — там вам царские двери отворяются, пищи вам будут неистощимые, потекут реки медовые.
«Животная книга» духоборцев7, Пс. 122.

В псалмах духоборцев, представляющих собой разные варианты апокрифа «Сон Богородицы», весьма популярного и у православных, находим указание на радость и веселие в царстве небесном, то есть в раю:

пошлется от меня ангел Божий и возьмет душу его от тела и послание
с ним будет в недра к праведным, к Аврааму, Исааку и Иакову в рай вечный и
там будет веселиться в царстве небесном, в неизреченной радости.
«Животная книга» духоборцев7, Пс. 361.

То же находим в псалме, который называется «Призвание праведных в царствие небесное»:

Обрученная дева моя (то есть церковь Христова — С.Н.) ждала еси доселе верой, упованием; прими сия; я ж обещах тебе дати бессмертную славу, свет неба — наследие твое. Прийди в соседство к ангелам моим, прийди и веселися в ведение лица моего. С ангельскими чинами ликовати в радости вечной, совершенной любви. Прийди под десницу мою, лобзайтеся лобзанием вечной любви. <…> Подымут их облацы пресветлые на высоту небесную. Там со Христом пойдут в жизнь вечную, в царствие небесное, в телех хвалебных, духовных и в тот час святый придут в оную небесную украину пресветлую.
«Животная книга» духоборцев7, Пс. 125.

Заметим, что праведные входят в царство небесное в новых телах — духовных, нетленных, не подверженных болезни, страданию и смерти.

В духовных песнях молокан-прыгунов, имеющих пророков, собственно раю — царствию небесному — посвящено немного песен. Вот один из текстов, в котором говорится, что девушки-краснопевушки поют:

Про небесную, все про царствию.
Рай ты мой рай, блаженный мой рай.
В тебе мой рай, стоит престол Божий.
От престола светит солнце с лучами.
Солнце с лучами, месяц со звездами.
Месяц со звездами, Ангелы с трубами!
«Сионский песенник»13, № 175.

Гораздо больше духовных песен молокан-прыгунов посвящено тому, что предшествует во времени пребыванию человека в раю. Молокане-прыгуны — хилиасты, или милленаристы (как и многие другие сектанты); основываясь на текстах Апокалипсиса, связанных с пророческими текстами Ветхого Завета, они ждут наступления тысячелетнего царства. Второе пришествие Христа после катастрофического конца света будет началом царства небесного, или земного царства Христа, для праведников и страдальцев на обновлённой земле; Сатана же будет связан на тысячу лет. Тысячелетнее царство молокан описано в книге молоканского пророка Максима Гавриловича Рудометкина14, а также в большом количестве духовных песен молокан; это царство очень похоже на рай. Например:

Говорит Господь Своим верным людям:
Сатану на тысячу лет теперь свяжу,
Я вам дети райский свет весь покажу.
Святорайские благоухание
Поют пташки там райские
Голоса у них Архангельские.
Они трубят во весь райский белый свет,
Созывают на изготовленный обед.
Стоят домы украшенные,
На столах пища изготовленная.
«Сионский песенник»13, № 99.

Или

В царстве нашего Отца
Мы спокойно заживём.
Тысячу лет мы проживём,
Все спокойно, не в хуле,
В одной пламенной любве.
«Сионский песенник»13, № 740.

Тысячелетнее царство, по убеждению молокан-прыгунов, будет недалеко от священной горы Арарат. В нем будут жить люди, оставаясь молодыми сто лет. Раз в сто лет происходит изменение тела, наступает новая столетняя молодость. Через тысячу лет с небес опускается прекрасный град Новый Иерусалим, весь из драгоценных камней и золота:

Скоро сойдёт град великий, Святой новый Иерусалим.
Окружённый воротами, Со всех четырёх сторон.
Украшенный внутре город, Чистым золотом везде.
Все комнаты и площады, Из смарагдовых камней.
Из сапфира и сардоникс, Стены, башни все блестят.
Нет там ночи, нет лампады, Сам Господь сияет в нём.
«Сионский песенник»13, № 770.

Это уже рай — вечное царствие Боже, где праведники всех времён и страдальцы во имя Христова продолжают свою прекрасную жизнь после тысячелетнего царства, а другие, оправданные после Страшного Суда, только начинают жить в раю (подробнее о тысячелетнем царстве молокан см. другие работы автора115).

В отличие от тысячелетнего царства, где обитатели живут нормальной человеческой жизнью: женятся, рождают детей, в раю нет женщин и мужчин, есть только люди в изменённых, духовных телах, и есть одно занятие — славить Бога пением. Когда я спросила молоканина, что же делают обитатели рая, услышала в ответ: «ничего не делают, только поют». Старая духоборка об этом же говорит, вспоминая об обмирании: «Была там. Смотрю: стоят молодцы отдельно, женщины отдельно и поют. Пения, такая пения!». Про райское ангельское пение рассказывают и духовные стихи старообрядцев, однако в старообрядческом раю поют райские пташки и ангелы, тогда как, по мнению духоборцев и молокан, в раю поют спасённые человеки.

В фольклорных текстах избранных трёх конфессиональных культур описываются приготовления человека или, вернее, его души к встрече с Богом после смерти. Отмечу, что для старообрядцев-беспоповцев, оставшихся после реформы Никона и отлучения от церкви патриаршей без священства, осталось мало опоры для надежды спастись. Очень распространены в Верхокамье стихи, где перечисляются грехи, которые не дают душе войти в царство небесное. Привожу фрагмент текста стиха такого рода:

Расплачется, растоскуется душа грешная, беззаконная,
Взирающи на пресветлый рай, на небесное царство вечное.
Поминающи на вольном свету нерадиву жизнь, непотребную
О горе мне, всестрастной душе, отчужденная всех небесных благ.
Прожила весь век, окаянная, всегда в лености, с нерадением
Не стяжала я умиления, о благих делах попечения.
Всегда в злых делах упражнялася, Я и в гордости величалася.
Не имела я страха Божия, О душе своей рассуждения.
Не стяжала я милосердия, Токмо гневом злым надымалася.
Сего ради я осужденная От Христа Бога в муку вечную10.

Существует много духовных стихов, а также молоканских песен и духоборческих псалмов, где в качестве средств спасения упоминаются молитва, милостыня/добрые дела и пост, чаще всего соединённый с молитвой.

Контрастом к приведённому тексту старообрядцев может служить духоборческий псалом, посвящённый разговору души с Богом: эта душа уверена, что жила правильно:

Пришедши душа к Богу. Боже ей глаголет:
Как ты, душа, скоро к Богу право пришла? — Так скоро к Богу право пришла: творила дела Божьи здраво.
Как ты, душа, молилась? — Так я, душа, молилась: ни с кем не бранилась.
Как ты, душа, спасалась? — Так я, душа, и спасалась: худых дел творить опасалась.
Как ты, душа, постилась? — Так я, душа, постилась: на худые дела не льстилась.
А как ты, душа, крестилась? — Ни на кого не лихостилась.
«Животная книга» духоборцев7, Пс. № 170.

Возвращаясь к старообрядцам, укажу ещё некоторые способы спасения грешной души. На них тоже указывают духовные стихи, и это называется уходом из мира. Спасение более надёжно можно получить, если уйти из прелестного, суетного, злого, греховного мира, где господствует неправедная новая вера, уйти в прекрасную пустыню, где уже ничто внешнее не будет отвлекать от постоянного молитвенного состояния. Об этом старообрядцы верховьев Камы до сих пор поют стихи, их много. Например:

Уж полно тебе, человече, в мире жити, алелуея.
Не пора тебе, человече, спасатися, алелуея.
Да на истинную путь обратитися, алелуея.
Скидавай-ко ты, человече, ризы-те цветныя, алелуея.
Надевай-ко ты, человече, ризы-те черныя, алелуея.
Да возьми-ко ты, человече, образа чуднаго, алелуея.
Да пойди-ко ты, человече, во пустыню дальнюю, алелуея.
Призови-ко ты, человече, Бога на помощь себе, алелуея10.

Обратим внимание на имплицитный вывод из первых двух строк: живя в миру, нельзя спастись. Но разве мир не есть люди и все созданное ими для жизни, то есть культура? Итак, перед нами призыв порвать связи с культурой/миром во имя веры и спасения.

Однако эти связи трудно разорвать. Призыв сменить ризы цветные на чёрные реализует противопоставление, общее для всей фольклорной (и не только фольклорной) культуры. Цветовое противопоставление цветное-черное пронизывает все тексты похоронных причитаний. В них оно культурный знак ухода из мира живых; в духовных стихах это форма, в которую облёкся религиозный призыв к чистоте веры и надежда на спасение: чёрноё платьице спасёно.

Присутствует в рукописных сборниках и текст, возникший, как предполагают некоторые исследователи, в среде старообрядческого согласия странников, или бегунов. В нем предлагается самый радикальный вариант спасения:

Вы бежите-ко, мои рабыни,
Во в пропасти во в земныя,
Хрящем-песком засыпайтесь,
Гладом и жаждею да помирайте,
Тем себе да спасение доступайте,
Царство небесное да доставайте10.

Известные в истории России многочисленные самосожжения старообрядцев, имевшие множество разных причин, часто осмыслялись как путь христианского спасения через мученическую смерть, и это был выбор поведения в культуре, стимулированный верой и породивший термин гарь. Гари начались в XVII в. продолжались в XVIII и даже в XIX вв.1617.

Но вернёмся к менее радикальным путям спасения — к труду многолетнего послушания. Уход из мира в спасительную прекрасную пустыню, которой посвящено много общерусских и старообрядческих духовных стихов, чаще всего приводит в монастырь или скит. Скиты есть, например, у часовенных — бывших беглопоповцев, ставших беспоповцами, и туда можно уйти от мира, стать иноками. Не имея таких возможностей, старообрядцы верховьев Камы создали свой вариант праведной жизни в миру. Это собор — аналог монашества на дому и средоточие духовной жизни верхокамских поморцев. Естественно, что соборными оказываются, особенно в наши дни, пожилые люди, отошедшие от активной жизни в миру: «В собор пошла, когда не запроворила». Соборные составляют всего несколько процентов жителей старообрядческого поселения, но они пользуются всеобщим почтением и уважением.

Верхокамские соборные оградили себя от мира мощной системой запретов практически во всех областях жизни: в пище, одежде, бытовом, сексуальном (разрыв брачных связей) и социальном поведении (отношении с государством), в использовании современной техники — транспорта, бытовых приборов и пр. Запреты на достижения цивилизации последних веков объясняются в этой среде как запреты на антихристово. Не сразу можно было увидеть в объединении в один перечень самых разных запретов вполне продуманную и динамичную систему требований к человеку, пронизывающую всю его жизнь с целью поддержания конфессиональной чистоты средствами, не менее действенными, чем молитва или пост. В целом же уход из мира, от суетной мирской культуры есть лучший способ сохранить чистоту своей старой веры, которая в понимании старообрядцев-беспоповцев есть главная ценность, дающая правильную ориентацию в жизни. У часовенных Тувы слой старообрядцев, исполняющих сходные запреты, но живущих в миру, называется братией.

Запреты обсуждаются и принимаются либо съездами соборов (как у поморцев Верхокамья), либо решения принимаются в скитах — как у часовенных Сибири и Урала. Последние десятилетия о таких системах или о типах запретов — на материале разных конфессиональных и этнических культур — много писали как о способе самосохранения культуры. Но в семидесятых годах прошлого века мы только столкнулись с ними, не до конца осознавая, что это такое. Так, один из последних верхокамских съездов-соборов местных старообрядцев в 1960 г. принял решение о соблюдении келейных/монашеских запретов, а также запретов, носящих выраженную старообрядческую конфессиональную окраску:

Баня запрещено.
Мясо отречено.
По новопечатным книгам не молица
Иноверные иконы не молица18.

В отношениях с властью, например, ещё в конце ХХ века существовал запрет на получение от государства пенсии. В 1988 г. в Туве мне удалось познакомиться с постановлениями сибирских скитов, составленными «в лето 7487» (1979 г.), куда были внесены некоторые послабления. Вот фрагмент из текста, посвящённого пенсии:

1) Разрешить безукоризненно только престарелым,
не имущим кормильца и в нужде живущим.
2) Имеющим возможность прожить помимо пенсии похвально.
3) Имеющим условия для прожитка получать зазорно.

Все запреты преследуют одно — сохранить чистоту веры как необходимое условие приближения к спасению. И здесь рождаются новые реалии, новые слова и словосочетания. Очень большое значение придаётся разделению в посуде, которая делится на мирскую и добрую. Последняя только для соборных. Разжигание чистого огня для соборной трапезы древними культурными способами (не спичками, а трением или «чиканием») — средство сохранения чистоты пищи. Такой огонь называется чиканным.

В русском народном протестантизме нет монашества, а потому нет ухода из мира как аскетического средства спасения, в какой бы форме это ни осуществлялось: в уходе в пустыню, в скиты/монастырь или в создании собора как монашества на дому. Отношения с миром сформулированы у молокан так же, как и остальных сект: мы живём в мире, но не являемся его частью. Мировоззрение конфессиональной общины и внутренний мир его членов (в идеале, конечно) должны быть едиными: человек как существо социально-психологическое и религиозное формируется внутри общины, или конкретного конфессионального сообщества, что и обусловливает его поведение в миру. Система норм, правил, рекомендаций и запретов, структурирующих порядок жизни индивидуума и общины в целом, не делает из человека аскета, лишённого основных радостей жизни (разве что запрет на алкоголь) и возможностей пользоваться благами цивилизации. Ветхозаветные пищевые запреты на свинину, рыбу без чешуи и пр., изначально общие для молокан и духоборцев, постепенно разрушаются (ср. из вопросо-ответных псалмов духоборцев, причисляемых к началу ХIХ в.:

В.: Какую рыбу вы не едите?
О.: Свинину (!), сомину и рака.
«Животная книга» духоборцев7, Пс. №2.

Главным же средством избавления от тяжкого бремени грехов на пути спасения все христиане называют покаяние (по гречески — met/anoja, что значит «перемена ума»). Оно есть осознание своих грехов перед Богом и, как правило, сопровождается радикальным пересмотром своих взглядов и системы ценностей. Результат покаяния — решение об отказе от греха. Покаяние было известно и практиковалось у иудеев, но именно в христианстве оно стало выражать не только и не столько страх перед наказанием Господним, сколько отвращение от греха, понимание необходимости и возможности спасения своей души. Иоанн Креститель проповедовал в пустыне Иудейской: «покайтесь, ибо приблизилось царство небесное»; Христос, услышав, что Иоанн взят под стражу, удалился в Галилею и стал также проповедовать скорый приход царства небесного (Матф. 4: 12, 17). Как считают христианские богословы, истинная вера невозможна без покаяния, которое является постоянным состоянием верующего человека.

Описываемые конфессиональные группы объединяет общий признак эсхатологической направленности: они живут под знаком скорого конца света. Старообрядцы-беспоповцы, оставшиеся без священства во второй половине XVII в., оказались в экстремальной ситуации, и хотя за триста пятьдесят лет острота ожидания страшного скорого конца существенно притупилась, проблема спасения, обретаемого через покаяние, остаётся животрепещущей.

Покаяние для соборных Верхокамья обычно осуществляется в ситуации так называемой исправы, когда соборный (ая) кается духовному отцу/наставнику или духовной матери. Слово исправа содержит в своей внутренней форме идею met/anoja (перемены), и именно эта удачная внутренняя форма служит стимулятором изменений в сознании.

Поскольку у беспоповцев нет священников, то духовник/духовница не может отпустить грех кающемуся, но только говорит: «Бог простит». Каяться можно много раз. Исправа бывает при вступлении в собор, перед великими праздниками во время постов. В экстремальных ситуациях каяться можно, как говорили мне и историку Е. Смелянской, избранным деревьям — березе и сосне (но, например, не пихте), а также матери сырой земле.

Самое главное покаяние — незадолго до смерти. Нужно успеть, духовный стих говорит: Горе человеку умрети не покаявшуся. В духовных стихах о распятии, очень распространённом среди старообрядцев-беспоповцев, особенно на Севере, покаяние и царство небесное стоят рядом:

Восплачемся на всяк день и покаемся,
Господь Бог услышит покаяние,
За то нам и дарует царство свое,
Радости — веселию не будет конца!19

Для молокан-прыгунов, готовящихся к тысячелетнему царству, определяюще важным для спасения души является покаяние перед вторым пришествием Христа. Поэтому в духовных песнях прыгунов слышится призыв к покаянию:

Господь Духом возвещает,
К покаянию обращает;
Послушайте моего гласа,
Ожидайте конец часа;
Сия время при дверях,
А Дух Святой на сердцах.
«Сионский песенник»13, № 7.

В молоканский песенник попало возвещение одного молоканского пророка из книги «Дух и Жизнь», повторяющего слова Христа:

Размыслите о том, что я вам говорю:
Что во дни ваши и во дни чад ваших
Совершится суд Божий над человеками.
Внезапно приидет Господь в Церковь Свою и возгремит.
От грома гласа Его содрогнётся твердь небесная!
Пробудитесь современники мои!
Поспешите сотворить покаяние;
Ибо приближается Царство Небесное.
«Сионский песенник»13, № 235.

У так называемых постоянных молокан покаяние перед Богом каждодневно, постоянно, но посредников нет, поскольку освободить человека от греха может только Христос, которому они каются, заплативший за это своей кровью. Но покаяние пред людьми возможно: они берут на себя, как и тот, кто кается, ответственность за «перемену ума». В молоканском «Изложении догматов», составленном Н. М. Анфимовым в начале ХХ в., говорится:

«Покаянием мы исповедуем сознание человеком своей вины перед Господом и ближним своим, и сокрушение о содеянном, ибо “печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть” (2Кор. 7: 7-11). Покаяние у нас производится перед Богом и перед людьми, с обещанием Господу исправиться. Покаянием достигается пришествие к Богу, прощение грехов, оправдание перед Господом и спасение души»20.

О покаянии говорится во многих духовных песнях молокан, общих для постоянных и прыгунов:

Излечи мою бедную душу скорей
И прими во грехах покаянье;
О, услышь меня, Боже, я здесь у дверей
Твоей милости жду подаянье.
«Сионский песенник»13, № 817.

Пожилая молоканка из постоянных, жительница саратовского села, говорит о покаянии так:

 — Зайди в свой дом, умойси, волосы причаши. Покройси — вот и взывай к Господу. Я спать ложуся — помолюся: Господи, прости меня, великую грешницу, помилуй меня, великую грешницу. Пожалей меня! Иисус Христос за нас кровь пролил, может, и ходатай за нас будет. Разве не каюсь?

В духоборских псалмах покаяние определяется как главный, самый высокий в ценностной иерархии поступок человека. В псалме «Двенадцать Другов» («Животная книга» духоборцев7, Пс. 157) покаяние — последний, двенадцатый друг — радость Богу. В других псалмах повторяется: Покаяние свыше добродетелей и свыше закона заповедей («Животная книга» духоборцев7, Пс. 17).

Однако в псалмах духоборцев много противоречий. Если в одних текстах говорится о спасении (оправдании) верой (в согласии с протестантской лютеранской точкой зрения):

B.: Чем вы оправдаетесь?
О.: Верою.
«Животная книга» духоборцев7, Пс. № 9, с. 59.

То в других читаем, или слышим на молении:

В.: Отчего духовные плоды уничтожаются?
О.: От излишнего упования на милость Божью,
без покаяния и без творения добрых дел (то есть одной веры недостаточно — С.Н.).
«Животная книга» духоборцев7, Пс. № 31.

Или:

Вера без дел мертва есть.
из Послания Иакова 2: 26.

Замечу, что спасение верой или добрыми делами и сегодня является предметом дискуссий у духоборцев и молоканских беседников, но многие рядовые члены молоканского собрания считают в деле спасения превыше всего милостыню21.

Покаяние как последнее обращение человека к Богу перед смертью у духоборцев заменяется чтением апокрифа «Сон Богородицы». Его читает или сам умирающий или кто-нибудь из близких родственников. Почему? Мне ответили: «Так принято». Но когда я причитала все тринадцать вариантов, присутствующих в «Животной Книге духоборцев», то поняла, почему. Например, в Пс. 364 говорится:

А который человек верить не будет словам моим, всему моему листу, тот не достоин, через грехи свои без покаяния злой смертью помрет. А который человек верить будет словам моим, всему моему листу, сей лист при себе иметь будет, читать или слушать, или списывать, тот человек имел бы себе грехов сколько звёзд на небе, песку в море, или листьев на древе и те все грехи отпущены будут, ему же будет честь и поклонение во имя Отца и Сына, Святому духу аминь.

Практически в каждом из 13 текстов «Сна богородицы» сказано, что человек, хранящий «Сон» в доме, читающий его, будет благополучен в жизни и удостоится царства небесного. Например:

Кто твой, матушка, себе сон в дому держать будет, тот будет благополучен в житейском, в бытейском, в путях и дорогах, в торгах, в базарах. Кто твой, матушка, при смерти сон вспомянет, тот будет избавлен от муки вечной, а будет приставлен в царствие небесное. «Животная книга» духоборцев7, Пс. № 366.

или

Кто твой сон проговорит в чистоте, в любви, да не в скверном слове, тот будет сохранен, помилован Богом в своем доме, в путях, в дороге, от грозы, от ветра, от воды, от пламени, от белого зверя, от злого человека, от напрасной смерти, будет от грехов избавлен во царствие небесне преставлен.
«Животная книга» духоборцев7, Пс. 371.

Каждый духоборец может выбрать себе к смерти любой из тринадцати вариантов.

Тем не менее ни один человек из рассмотренных трёх культур не может быть уверен в том, что попадёт в царство небесное. Смерть у молокан, например, может вести к воскресению, практически к спасению в тысячелетнем царстве и вечной жизни в раю, а может — сначала к воскресению на Страшный Суд, а затем в вечную смерть, то есть, в ад22.
А что есть ад? Это тема отдельного рассмотрения, как и проблема греха в трёх культурах. Однако кратко на этот вопрос отвечу словами, какими охарактеризовал ад старообрядец-беспоповец:

Там огненны валы стремятся и не находят берегов,
Там вихри пламенны крутятся, борющись множество веков.

Ответ интересен тем, что в нем элемент народной веры, а именно, распространённое (но не единственное!) представление об аде как всё сжигающем огне находит удобное вербальное выражение в совершенно чуждом народной культуре и народной вере текстовом пространстве. Это фрагмент известного стихотворения М. В. Ломоносова, посвящённого научному описанию солнца. Стихотворение попало во многие рукописные сборники стихов старообрядцев-беспоповцев поморского согласия, представляя собой весьма своеобразный образец соединения народной веры, высокого стиля элитарной культуры и выразительных средств русского языка XVIII в.
Никитина Серафима Евгеньевна,
доктор филологических наук,
главный научный сотрудник Института языкознания РАН.


  1. Никитина С. Е. О взаимодействии веры, культуры и языка в конфессиональных сообществах // Язык, сознание, коммуникация. Сб. статей / Отв. ред. В. В. Красных, А. И. Изотов. Вып. 50 — М. МАКС Пресс, 2014. С. 237-244. 

  2. Никитина С. Е. На скрещении наук: этноконфессиональная лингвистика // Языковые параметры современной цивилизации. Сборник трудов первой научной конференции памяти академика РАН Ю. С. Степанова. — Москва, Калуга: Институт языкознания РАН, 2013. С. 136-145. 

  3. Булгаков С. Н. Свет невечерний. Созерцания и умозрения. — М., «Республика», 1994.– 415 с. — С. 15. 

  4. Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., Прогресс. 1974. — 448 с. — С. 85. 

  5. Никитина С. Е. К вопросу о конфессиональной лексике и её сравнительном описании // Лингвистическая экология: проблематика исчезающих языков и культур в истории и современности. Материалы Международной научной конференции, проходившей при поддержке РГНФ (19-22 сентября 2014 года) под ред. В. М. Грязновой. — Ставрополь, Сервисшкола, 2014. C. 216-230. 

  6. Никитина С. Е. Заметки о ценностях и языковых оценках в конфессиональных культурах (русский народный протестантизм) // Категория оценки и система ценностей в языке и культуре /Отв. ред. С. М. Толстая. М., Индрик. 2015, с. 325-343. 

  7. «Животная книга» духоборцев // Материалы к истории и изучению русского сектантства и раскола / под ред. В. Бонч-Бруевича. Вып. 2. — Виннипег: 1954. 316 с. 

  8. «Народная Библия». Восточнославянские этиологические легенды / Сост. и коммент. О. В. Беловой; Отв. ред. В. Я. Петрухин.– М., «Индрик», 2004. — 576 с. с ил. 

  9. Лосский В. Н. Богословие и боговидение. — М., издательство Свято-Владимирского братства. 2000. –. С. 273–288. 

  10. Экспедиционные материалы автора. 

  11. Соболев А. Н. Загробный мир по древнерусским представлениям. Сергиев Посад, 1913. 

  12. Белова О. В., Толстая С. М. Рай // Славянские древности. Этнолингвистический словарь в пяти томах. Том 4. П (Переправа через воду) — С (Сито). М: «Международные отношения», 2009. 397–400. 

  13. Сионский песенник столетняго периода христианской религии Молокан Духовных прыгунов по всему миру. Первое издание. Los Angeles: 2004. 1042 c. 

  14. Дух и жизнь. Книга Солнце. — Los Angeles, California, USA, 1975 — 766 c. 

  15. Никитина С. Е. Земное царство Христа в молоканском фольклоре сквозь призму ключевых слов // Фольклор и этнография. К девяностолетию со дня рождения К. В. Чистова: сборник статей. МАЭ РАН, Санкт-Петербург, 2011, с. 189–202. 

  16. Виноградов В. В. О самосожжении у раскольников-старообрядцев (XVII–XX вв.). Подготовка текста к печати Е. М. Сморгуновой // Русские старообрядцы: язык, культура, история: Сборник статей к XV Международному съезду славистов. Отв. ред. Л. Л. Касаткин; Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова РАН — М., 2013. С. 38–58. 

  17. Романова Е. В. Массовые самосожжения старообрядцев в России в XVII–XIX веках / Екатерина Романова — СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2012.– 288 с. — (Studia Ethnologica; вып. 10). 

  18. Смилянская Е. Б. «Три дороги есть: одна в ад в муку, другая в огонь, а третья в рай…» Повествования о вере и спасении старообрядцев Верхокамья // О своей земле, своей вере, настоящем и пережитом в России ХХ–ХХI вв. (к изучению биографического и религиозного нарратива) / под общей редакцией Е. Б. Смилянской. М.: «Индрик» 2012. С. 49–166. 

  19. Варенцов В. Г. Сборник русских духовных стихов. — Изд. Д. Е. Кознаньчикова, 1860. с. 248. 

  20. Изложение догматов и молитвенник истинных духовных христиан (секты, именуемой «старо-постоянными молоканами»). Составлено Н. М. Анфимовым. Изд. Я. П. Бурцова и И. Я. Томилина. Тифлис, 1912 г. Переиздан Сан-Франциской общиной в 1975 г. С. 117–124. 

  21. Никитина С. Е. Конфессиональные культуры в их территориальных вариантах (проблемы синхронного описания). — М., Институт наследия, 2013. — 312 с., ил. 

  22. Никитина С. Е. Жизнь после смерти в культуре молокан-прыгунов // Круг жизни в славянской и еврейской культурной традиции. Сборник статей. Академическая серия. Выпуск 49. Институт славяноведения РАН — М., 2014. С. 171–183. 

Опубликовано 30.12.2016 г.

Публикации автора

Доступ ограничен!

Рассматриваются только подробные письма по исследуемой Вами родословной или интересующей Вас проблеме!