Молокане

Духовные христиане
История. Историки. Источники: электронный научный журнал. Изд.: Тульский государственный университет. 2016. № 1. С. 53-63. Гриценко Е. П.

Реализация принципа религиозной терпимости в общественной деятельности Л. Н. Толстого и его семьи

Важнейшим направлением общественной деятельности Л. Н. Толстого и его семьи являлась защита людей, пострадавших за свои духовные убеждения. Проявлением этой стороны жизни Толстых стало их отношение к судьбам сектантов. Глубокое сочувствие к людям иных религиозных взглядов, интерес к их мировоззрению и обычаям проявились у писателя ещё в 1870-е годы, когда он, находясь в своём Самарском имении (Патровка), участвовал в борьбе с голодом, помогал молоканам.

Составляя группу русских христиан, молокане так же, как и множество других сект, расходились во взглядах с официальной церковью, в результате чего подвергались жестоким гонениям. «Духовные христиане», как они себя называли, являясь убеждёнными пацифистами, отказывались носить оружие и нести строевую службу в армии. Их концепция церкви сводилась к понятию о сообществе верующих, в котором все равны: они отвергали рукоположение, доктрину Троицы, оплачиваемое духовенство, осуждали иконы, не признавали таинства.

Духовная и светская власть в начале 1880-х годов была особенно обеспокоена характером взаимоотношений писателя с сектантами. В связи с чем по «совершенно секретному распоряжению» министра внутренних дел за ним был учреждён специальный полицейский надзор.

Судьбы людей, преследуемых за их религиозные убеждения, не оставляли безучастной и С. А. Толстую, вставшую в 1887 году на защиту жены толстовца И. Б. Файнермана, автора ряда статей и книг о писателе. Знакомая Софьи Андреевны Ида Файнерман, практиковавшая частным образом в провинции акушеркой, приехала в Москву для сдачи экзаменов с тем, чтобы получить медицинский диплом, который бы ей позволил и в дальнейшем осуществлять приём больных, имея на то уже квалификационное свидетельство. Однако в первый же день на квартиру, где она остановилась, явилась полиция, заявив ей, чтобы она в течение 24 часов немедленно выехала из города. В качестве обвинения Файнерман было предъявлено то, что в её документах есть отметка, касающаяся её вероисповедания, и поскольку она иудейка, то по закону она не имеет права проживать в таком городе, как Москва.

Желая помочь пострадавшей от властей, Толстая поехала к московскому полицмейстеру А. А. Власовскому, который, сказал ей, что всё совершается по закону. Кроме того, жену писателя предупредили, о том, что если она приютит Иду Файнерман в своём доме, то полиция ту все равно выселит, а у неё самой будут неприятности. Угрозы не остановили С. А. Толстую, и, несмотря на возможные осложнения в своей жизни, она поселила иноверку у себя.

В 90-е годы XIX века писатель и его близкие вновь встали на защиту русских людей, не повинующихся ортодоксальной церкви и различным установлениям государственной власти, в том числе и службе в армии. Наглядным примером в этом отношении является, судьба Д. А. Хилкова, князя и гвардейского офицера, который отказался от своих имений и привилегий и в 1890 году за свои религиозные убеждения был сослан в Закавказье. «По высочайшему повелению» его дети были насильственно окрещены в православную веру и увезены их бабушкой (матерью князя) в Петербург, чтобы воспитать их как положено русским дворянам в исконной вере и сделать наследниками состояния.

Л. Н. Толстой активно включился в дело спасения отнятых детей. 5 ноября 1893 года он отправил утешительное письмо самому Хилкову, а затем написал его матери, прося её одуматься и вернуть детей. Не получив положительного ответа на свою просьбу, в январе 1894 года, он направил письмо по волновавшему его вопросу императору Александру III и министру императорского двора И. И. Воронцову-Дашкову. В послании писателя, адресованном государю, в частности, говорилось: «…Всякие гонения за веру, … которые с особой жестокостью производят у нас в последнее время, не только не достигают своей цели, но, напротив, роняют в глазах людей ту церковь, для поддержания которой совершаются нехристианские дела»1.

Остро отреагировал Толстой на трагическую судьбу крестьянина Е. Н. Дрожжина, который в 1891 году из-за своих религиозных взглядов отказался от службы в армии, и по приговору военного суда был направлен в дисциплинарный батальон. Невыносимые условия заключения, в которых Дрожжин содержался более трёх лет, привели его к гибели. Впоследствии писателем была написана статья, посвященная этому событию, вышедшая в виде послесловия к книге Е. И. Попова «Жизнь и смерть Евдокима Николаевича Дрожжина». По цензурным соображениям к печатанию в России она была запрещена и появилась в Берлине в 1895 году.
Примером, характеризующим гуманистическую деятельность Толстого и его семьи, стало их участие в 1897–1898 годах в спасении детей, отнятых у самарских молокан. Поводом для совершения этих жестоких действий стало предписание правительства о том, что все русские люди обязаны воспитываться в православной вере. Целесообразность подобных мер подтверждал и проходивший в августе 1897 года в Казани миссионерский съезд, который постановил, что для борьбы с расколом и сектантством необходима высылка неверных в Сибирь, отобрание у них детей и конфискация имущества.

Сразу после обращения, 8 мая 1897 года, ко Льву Николаевичу пострадавших крестьян он начал действовать. 10 мая им были написаны письма к Николаю II и ряду высокопоставленных лиц, в числе которых были А. В. Олсуфьев (помощник командующего императорской главной квартирой), К. О. Хис (воспитатель Николая II), А. С. Танеев (главноуправляющий императорской канцелярией), а также А. А. Толстая (родственница писателя, фрейлина императорского двора). 19 сентября 1897 года писатель ещё раз обратился к Николаю II, прося принять меры к возвращению детей, однако ответа не получил. После безуспешного обращения к царю в сентябре 1897 года Лев Николаевич отправил письма в редакции газет «Гражданин» и «Русские ведомости». В октябре он послал заметку по той же проблеме редактору «С. Петербургских ведомостей» Э. Э. Ухтомскому, которую опубликовали в газете 15 октября.

Трагические события не могли оставить безучастной и старшую дочь писателя, являвшуюся всегда единомышленницей отца. В сентябре 1897 года Т. Л. Толстая находилась в Петербурге в связи с подготовкой художественных изданий «Посредника». Получив телеграмму от отца, в которой сообщалось о несчастье, произошедшем с крестьянами сектантами Бузулукского уезда, она отложила свой отъезд из Петербурга и добилась встречи с обер-прокурором Синода Победоносцевым. Татьяна Львовна рассказала ему подробности дела и передала прошение, составленное Толстым от имени сектанта Самошкина, у которого был отнят пятилетний сын. Вопрос решился положительно, и в начале марта 1898 года все дети сектантов были возвращены в семьи.

Не могло оставить писателя равнодушным и положение русских духоборов на Кавказе. Исторические события 28–29 июня 1895 года, когда духоборцы торжественно сожгли своё оружие в знак отказа от военной службы — стали началом их преследований и ссылок. Около двухсот «зачинщиков» были посажены в тюрьмы, семьи их расселены по глухим татарским, армянским деревням, где, лишённые земли люди, бедствовали; отказавшиеся от военной службы попадали в дисциплинарный батальон.
Ответом писателя на эти события стало создание послесловия к статье П. И. Бирюкова «Гонение на христиан в России в 1895 году», которую Толстой первоначально озаглавил «Карфаген должен быть разрушен». Эту публикацию, написанную в форме открытого письма в иностранные газеты, из-за цензурных обстоятельств удалось опубликовать лишь в 1896 году в женевском издании М. К. Элпидина. В ней Толстой призывал своих соотечественников следовать учению Христа, и тогда, по его мнению, не будет тех страшных гонений, которые совершаются над истинно верующими людьми.

О внимании писателя к судьбам духоборов говорит и его работа над сборником о преследованиях правительством сектантов, к которому он приступил по предложению В. Г. Черткова в конце октября — первых числах ноября 1895 года. Однако идея писателя показать правдивый обзор истории гонений духоборов осталась им не осуществлённой. Хотя интерес к этой животрепещущей социальной и религиозной проблеме у него был постоянно.

В 1896 году Л. Н. Толстой вновь выступил в защиту духоборов, став редактировать воззвание «Помогите!», составленное В. Г. Чертковым, П. И. Бирюковым и И. М. Трегубовым, которые являлись очевидцами трагических событий Кавказе. К этому призыву было добавлено и новое послесловие писателя, появившееся в 1897 году в Лондоне в виде брошюры под названием «Помогите! Обращение к обществу по поводу гонений кавказских духоборов».

Своё отношение к положению духоборцев в России Толстой высказал и в письместатье к редактору газеты «Stokholm Tagblatt», которое в октябре 1897 года было напечатано во многих шведских газетах, а в ноябре 1899 года вышло в Женеве в четвёртом номере журнала «Свободная мысль» под названием «По поводу завещания Нобеля». Написание литератором письма было вызвано тем, что в это время Норвежским парламентом решался вопрос о возможных кандидатурах на получение премии за мир, учреждённой Альфредом Нобелём. Излагая свою позицию в связи с этим, Л. Н. Толстой отмечал, что самым правильным решением будет передать премию кавказским духоборам и их семьям, терпящим нужду2.

Особую важность для Толстого приобретала помощь духоборческим семьям, в которых были отказы от военной службы. Получив 31 октября 1896 года письмо от Черткова и Трегубова, где сообщалось о преследованиях сектантов и о бедствиях, которые терпят их родные, он послал пострадавшим тысячу рублей (гонорар за постановки пьес «Плоды просвещения» и «Власть тьмы»)3.

Обострённое восприятие Львом Николаевичем в конце 1890-х годов проблем людей, гонимых за свои религиозные убеждения, его активная деятельность в их защиту стали неслучайными и во многом объяснялись его поисками веры, стремлением к нравственному возрождению. Призывая оставаться терпимым к духовной свободе личности, мыслитель придавал огромное значение роли религии. Духовным исканиям была посвящена и его статья «Религия и нравственность», написанная им в 1894 году. «Сущность всякой религии состоит только в ответе на вопрос: зачем я живу и какое моё отношение к миру», — писал он в ней4. Эти толстовские идеи перекликались во многом с рассуждениями, высказанными в его религиозно-философских работах «Исповедь» (1882), «В чём моя вера?» (1884), «Царство Божие внутри вас» (1893).

Для него Бог, вера — суть, «сила жизни», а совершение блага для людей, любовь — та божественная истина, постижение которой должно не разделять, а объединять всех людей5. «Божественная истина не может быть доступна одному человеку, она открывается только всей совокупности людей, соединённых любовью. Для того чтобы постигнуть истину, надо не разделяться; а для того чтобы не разделяться надо любить и примериться с тем, с чем не согласен», — писал Л. Н. Толстой в «Исповеди».

Духовное «единение в истине», о чём он отмечал в своих религиозно-философских работах, нашло своё практическое продолжение в его помощи духоборам, связанной с организацией их переезда из России. В январе 1898 года благодаря громким ходатайствам Толстого в высших правительственных инстанциях тифлисский, ериванский и бакинский губернаторы получили разрешение выселить сектантов за границу.

Вместе с тем следует отметить, что к самой идее переезда Толстой относился неодобрительно и постоянно убеждал духоборов отказаться от всякой мысли о выселении из России. В то же время он отмечал, что гонения неизбежны, и они приближают человека к Богу. В подтверждение своей правоты Толстой приводил письма к нему П. В. Веригина6, главного руководителя духоборов, который также отрицательно относился к переселению7.

Весной 1898 года общественная деятельность Толстого была направлена на то, чтобы привлечь внимание влиятельных сил в России и за рубежом к проблеме переселения духоборов и подготовить тем самым экономические и политические условия для его осуществления. С этой целью 17 марта им было отправлено письмо-обращение о помощи переселенцам в редакцию «Санкт-Петербургских ведомостей», а 19 марта составлено подобное воззвание в английские и американские газеты.

В это же время Л. Н. Толстой продолжал вести активную переписку и с самими духоборами, предлагая им возможные места переселения. В числе стран наиболее благоприятных для проживания Толстой рекомендовал Канаду, правительство которой давало согласие на размещение духоборцев на своей территории. Стремясь привлечь к делу переселения своих иностранных друзей, в начале августа 1898 года он отправил письмо профессору политэкономии в Торонто Джеймсу Мейвору, взявшемуся вести посреднические переговоры с канадским правительством.

Большое значение писатель придавал вопросам, касающимся финансовой основы предстоящего переезда. Желая лично принять участие в этом, 12 октября 1898 года Л. Н. Толстой продал издателю журнала «Нива» А. Ф. Марксу право первой публикации романа «Воскресение». В результате авторский гонорар за него, а также суммы с иностранных переводов пошли на помощь духоборов.

В этот период Толстой обратился к целому ряду лиц с просьбой оказать денежную поддержку переселенцам. Среди откликнувшихся на призыв писателя были купец П. И. Хлебников, владелица золотых приисков в Сибири Л. А. Шанявская, чаеторговец П. Д. Боткин, владелец частной лечебницы в Москве К. М. Мазурин, купец и текстильный фабрикант А. В. Морозов и другие. Всего пожертвования составили 10 тысяч рублей.

Л. А. Сулержицкий, один из главных помощников Толстого в организации переселения, в своей книге «В Америку с духоборами», раскрывая вклад Толстого в дело переселения духоборов, отмечал, что общая сумма для переезда составила — 80 тыс. рублей, а взнос лично от писателя равнялся 34 тыс. рублей7.

К деятельности, связанной с переселением духоборов, подключился и старший сын писателя, который по поручению Толстого в сентябре 1898 года отправился сначала в Англию, чтобы осуществить посредническую миссию между правительством и главными организаторами этого переселения, а затем поехал в Париж, где ему нужно было договориться о возможностях издания переводов толстовских произведений «Воскресение» и «Отец Сергий», средства от которых должны были пойти на помощь духоборам.

Для того чтобы заручиться поддержкой русских властей в деле переселения сектантов в начале ноября 1898 года Сергей Толстой вместе с Сулержицким отправился в Тифлис, где он встретился с главнокомадующим на Кавказе Г. С. Голицыным и передал ему письмо, написанное Толстым. В нём он просил допустить своего сына Сергея к делу эмиграции8. Чиновник благосклонно отнёсся к просьбе писателя, обещая со своей стороны не препятствовать переселению.

Тем не менее, пребывание Толстого и Сулержицкого не осталось незамеченным тайной полицией, которая с первого же дня их прибытия на Кавказ вела за ними постоянное наблюдение. Об отношении власти к благотворительной деятельности семьи Толстых писали и российские газеты, отмечавшие, в частности, то, что царь очень недоволен тем, что старший сын писателя поехал с духоборами.

Но это обстоятельство ничуть не смущало С. Л. Толстого, и он вместе с Л. Сулержицким продолжал действовать. С середины ноября по декабрь они находились в Батуми, где были заняты непосредственно подготовкой переезда. Для Сергея Львовича это был особенно насыщенный период, включавший ведение переговоров с русскими властями, с английским корабельным агентством, встречи с британским консулом, заключение договоров со страховыми компаниями, решение вопросов, связанных с закупкой продовольствия, реконструкцией пароходов для приёма пассажиров, урегулирование юридических вопросов, подвоз сектантов в Батуми из дальних кавказских деревень.

Помимо деятельности, связанной с подготовкой переселения, С. Л. Толстой принял участие и в самом переезде, возглавив пароход с двумя тысячами переселенцев, отправившимися 3 января 1899 года в Канаду. Вместе с духоборами сын Толстого испытал все тяготы переселения: тесноту, тяжёлые бытовые условия на корабле; оспу, которой он переболел, вынужденный карантин, задержавший передвижение через океан.

После прибытия в Канаду Сергей Львович продолжал заботиться о своих подопечных: ездил на земли, отведённые для жизни духоборам, способствовал их устройству на новых местах. Целый месяц С. Л. Толстой провёл в канадском городе Виннипеге. По его собственному признанию, почти каждый день он бывал в иммиграционной конторе и встречался с комиссаром по переселению русских сектантов Мак Крери. Несмотря на то, что их делами заведовали правительственные агенты, духоборцы продолжали обращаться к С. Л. Толстому как главному лицу в устройстве их жизни на новом месте.

Особенности менталитета, самобытность культуры духоборов во многом определили его отношение к их судьбам. Подкупали его в этих людях «приверженность основам своей веры, их стойкость пострадать за неё»2. После возвращения в Россию Сергей Львович по-прежнему заботился о духоборах: предоставлял помощь тем, кто остался в Якутии, часто выступал от их имени в делах с властями.

Важным направлением своей гуманитарной миссии он считал решение вопросов интеллектуального развития переселенцев. Им были высланы в Канаду, на станцию Йорктон: Евангелие, Библия, самоучитель английского языка, «Домашняя медицина» Флоринского, «Открытие Америки» Флери, сочинения Пушкина, Лермонтова, Сервантеса, Гюго, Диккенса2. В благодарственном письме от 16 июля 1899 года на имя С. Л. Толстого сообщалось, что всего община получила книг на пятнадцать пудов.

Долгие годы сына Толстого и духоборов связывала переписка. О тёплых человеческих контактах между духоборами и Толстыми свидетельствуют также многочисленные встречи, которые неоднократно происходили между ними. Так, например, 30–31 декабря 1902 года лидер духоборов П. В. Веригин, возвращаясь из ссылки, навестил Л. Н. Толстого в Ясной Поляне, а затем остановился в Москве у его старшего сына. 15-летняя переписка соединяла Толстого и Веригина. Узнав в 1907 году о надвигающемся голоде в России, он прислал от своей общины 10 тыс. рублей для пострадавших от неурожая в Самарской губернии. 10 августа 1907 года Лев Николаевич в ответном письме к нему благодарил за помощь и рассказывал о том, как были распределены деньги. В 1909 году Веригин приглашал писателя побывать у духоборов в Канаде.

О внимании Льва Николаевича к судьбам религиозных эмигрантов после их отъезда свидетельствует и его письмо от 7 декабря 1907 года к Николаю II, в котором он просил разрешить жёнам духоборов, сосланных в Сибирь вернуться в Россию.

Имя Льва Николаевича и в настоящее время пользуется особым почтением у потомков переселенцев. Их глубокое благоговение перед ним ярко выразилось в том радушии, с которым духоборы посёлков Веригина (в Саскачеване) и Кастлагарда (в Британской Колумбии) в 1978 году приняли две бронзовые статуи писателя, дар от российского общества «Родина». Это тем более значительно ввиду их отрицательного отношения, к каким бы то ни было статуям и другим материальным символам [1. с. VIII].

Интерес к «людям XXV столетия», как называл духоборов Л. Н. Толстой, и их самобытной культуре сохранился навсегда у многих его потомков3. Сын писателя Илья Львович, оказавшись на чужбине, долгие годы был связан с П. Н. Маловым, известным духоборческим общественным деятелем, автором книги «Духоборцы, их история, жизнь и борьба». В письмах к нему И. Л. Толстой говорил о своём отношении к их культуре, к их нравственным устоям, построенным на любви к Богу.

Тесные дружеские контакты с духоборами поддерживал впоследствии и внук Ильи Львовича, Илья Владимирович Толстой, профессор Московского университета, являвшийся почётным делегатом первого Международного духоборческого межгруппового симпозиума, проходившего в июне–июле 1982 года в Британской Колумбии. Съезд принял единогласно обращение ко 2-й специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН. по разоружению, подписанное представителями духоборцев, менонитов, квакеров и молокан, а от советской делегации — правнуком писателя И. В. Толстым.

Во время своих поездок в Канаду он всегда изумлялся способности духоборов «сохранить свою русскость», национальные обычаи среди иноземной культуры9. Историческое прошлое и культурные традиции духоборов привлекают внимание праправнука писателя В. И. Толстого (являвшегося директором яснополянского музея в период с 1994 по 2012 гг.), автора нескольких статей об истории духоборческого движения в России. В одной из них он писал о своём преклонении перед «утерянной культурой», называя так «исконный крестьянский, религиозный быт, любовь к земле и к труду, братолюбие», — всё то, что впитало в себя, по его мнению, духоборчество10.

Духовные узы и сегодня соединяют потомков духоборов, покинувших Россию более 100 лет назад, Ясную Поляну и семью писателя. Не раз приезжали русские сектанты на яснополянскую землю за последнее время. Знаменательным оказался их приезд в Ясную Поляну в сентябре 1999 года, приуроченный к столетию со дня переселения духоборцев в Канаду. В состав делегации входили: канадский хор «Друзья в Объединении» и Комитет по празднованию со дня переселения духоборов. Среди гостей духоборческой организации в Ясной побывал и правнук П. В. Веригина, И. И. Веригин, почётный председатель Союза Духовных Общин Христа в Канаде.

По предложению потомков переселенцев было решено в Ясной Поляне совместными усилиями с музеем-усадьбой Л. Н. Толстого построить кафе-пекарню, как своеобразный символ уважения и любви духоборцев к русскому писателю, заступившихся за их единоверцев в конце XIX века. Фактами, характеризующими совместную деятельность, следует считать обмен делегациями, устройство в Ясной Поляне духоборческих концертов гостями из Канады и организацию музеем экспозиций и лекций, посвящённых истории духоборческого движения.
Евгения Петровна Гриценко,
кандидат культурологи,
старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела музея-усадьбы Л. Н. Толстого «Ясная Поляна».


  1. Толстой Л. Н. Полн. собр. соч.: в 90 т. Т. 70. М., 1954., с. 9. 

  2. Толстой С. Л. Толстой и духоборцы: путешествие в Канаду. Дневник и переписка. М.: ГМТ; Оттава: Университет, 1988., с. 143, 149, 199. 

  3. Толстой Л. Н. Полн. собр. соч.: в 90 т. Т. 84. М., 1949., с. 269, 497. 

  4. Толстой Л. Н. Полн. собр. соч.: в 90 т. Т. 39. М., 1956., с. 6—7.

    1. Толстой Л. Н. Полн. собр. соч.: в 90 т. Т. 67. М., 1955.

  5. Толстой Л. Н. Полн. собр. соч.: в 90 т. Т. 23. М., 1957., с. 35. 

  6. Донсков А. А. Предисловие // Л. Н. Толстой и П. В. Веригин. Переписка. СПб.; Оттава, 1995. 

  7. Сулержицкий Л. А. В Америку с духоборами. М., 1905., с. 7, 18. 

  8. Толстой Л. Н. Полн. собр. соч.: в 90 т. Т. 71. М., 1954., с. 482—483. 

  9. Толстой И. В. Русские духоборцы // Искра. 1991. No. 1723., с. 4. 

  10. Толстой В. И. «Наша вера, вечно новая и живая» // Воскресение. 1995. No. 2., с. 24. 

Опубликовано 15.04.2016 г.