Молокане

Духовные христиане
Ученые записки Таврического национального университета. – 2000. – No 3. – С. 33-41. Катунин Ю. А.

Психологические и идеологические аспекты борьбы с религией в Крыму в 1929-1930 годах

В 1929 году в СССР начался новый период во взаимоотношениях между государством и православной церковью.

8 апреля 1929 года ВЦИК и СНК РСФСР приняли новый закон о религиозных объединениях, который значительно ограничивал возможности их деятельности. В соответствии с эти законом священники исключались из состава «двадцаток», а религиозным объединениям воспрещалась благотворительная деятельность, частное обучение религии и т. д.

1 сентября 1929 года НКВД РСФСР разработал инструкцию № 328 «О правах и обязанностях религиозных объединений», подписанную и. о. Народного Комиссара внутренних дел В.С. Корневым1.
Для регистрации религиозных общин или религиозных групп в исполнительный орган власти требовалось подать в 2-х экземплярах заявление и списки учредителей общины.
Органы власти обязаны были в месячный срок принять решение либо о регистрации, либо об отказе в регистрации религиозной общины.
Отказ в регистрации был возможен в том случае, если формы и методы деятельности религиозной организации противоречили законам РСФСР, угрожали общественному порядку или возбуждали национальную рознь и вражду.
После регистрации религиозное общество или религиозная группа должны были в 7-дневный срок сообщить в органы власти о составе исполнительного и ревизионного органов.
Надзор за деятельностью религиозных обществ был возложен в городах на административные органы, а в селе — на сельские советы2.

1 сентября 1929 года НКВД РСФСР принял постановление № 329 «О регистрации религиозных объединений». В соответствии с этим постановлением, религиозные организации обязаны были до 1 мая 1930 года пройти новую перерегистрацию3.
Изданные правительством законодательные акты длительное время не поступали в Крым. Правительство Крымской АССР было вынуждено трижды направлять в Москву соответствующие запросы.

11 сентября 1929 года в газете «Известия» было опубликовано сообщение о создании Постоянной комиссии по вопросам культа при Президиуме ВЦИК во главе с П. Г. Смидовичем. В интервью газете П. Г. Смидович, комментируя новый законопроект о религиозных объединениях, выделил следующие наиболее важные его моменты:

Образованная при Президиуме ВЦИК комиссия обязана была следить за точностью выполнения законов в вопросах культа, как со стороны государства, так и со стороны религиозных объединений4.

Общественность, верующие и духовенство страны отнеслись к принятию нового законодательства достаточно спокойно, однако после его обнародования в прессе, крупнейшие газеты мира стали публиковать статьи по поводу преследований верующих в СССР.
В Великобритании архиепископ Кентерберийский организовал моление о страждущей Русской Церкви. Папа Римский Пий ХI обратился к верующим с призывом о молитве за гонимую Русскую Церковь5.
Режим Сталина оказался в достаточно сложном политическом положении, он был вынужден организовать в прессе интервью с руководством «староцерковного» движения православной церкви во главе с митрополитом Сергием (Страгородским), в котором лидеры православия категорически отрицали факты гонений в отношении церкви.
Интервью митрополита Сергия, опубликованное газетами «Известия» и «Беднота», позволило советскому правительству не только реабилитировать государство в глазах мирового общественного мнения, но и организовать в стране очень мощную пропагандистскую кампанию, в ходе которой церковь, оправдавшая сталинский режим, из его сателлита была превращена в «пособника мирового империализма». К идеологическому бичеванию главного «врага народа» этого времени — «кулака» добавился ещё и «поп», ставший врагом, которого, якобы, бросились защищать все средства массовой информации Запада и Папа Римский. По утверждению советской печати, Папа Римский призвал народы мира к «крестовому походу против СССР». Таков был лейтмотив огромного количества статей, появившихся в центральной и местной советской прессе, в которых авторы, исказив информацию зарубежных агентств, преподносили её в свете, выгодном для сталинского правительства. Это привело к нагнетанию в СССР антиклерикальной истерии, породившей такое явление как собрания «трудящихся», требовавших расправиться с «пособником империализма» — церковью. Выступление на собраниях государственных чиновников самого низкого ранга, обличавших церковь в качестве классового «врага», находило поддержку в обществе, «народ» стал требовать наказания очередного «врага народа».

Следует отметить, что инициаторы преобразований, проходивших в эти годы в СССР, смогли не только разбудить энтузиазм народов, населявших ⅙ часть земного шара, но и использовать его в своих целях. Для того, чтобы реализовать планы глобальных реформ, нужно было поддерживать в людях веру в истинности тех целей, которые были намечены для претворения в жизнь партией большевиков. Создав информационный вакуум, «железный занавес» в отношении образа жизни на Западе, в ценностном мире советского человека средствами массовой информации постоянно формировалась идея абстрактного «светлого коммунистического будущего», которая практически ничем не отличалась от идеи Рая, пропагандируемого церковью. В сознании людей произошла подмена одного идеального, ценностного образа будущего другим. Люди были готовы отдать свою жизнь во имя идеи прекрасного будущего своих детей, будущих поколений. Любое посягательство на этот идеальный образ стало вызывать у людей не только неприязнь, но и ненависть.
Начав в стране преобразования, сталинский режим сумел обеспечить их идеологически. Психологическая и идеологическая обработка общественного сознания, его зомбирование, физическое преследование сторонников противоположных идей, сокрытие правды, воздействие на эмоции людей, обещание им в будущем неограниченных благ и свобод в обмен на бескорыстный труд и самопожертвование во имя «великих идей» основателей большевизма это были методы, использование которых приводило к тому, что истосковавшиеся по нормальным, человеческим условиям жизни граждане великой страны, вынесшие на своих плечах две кровопролитные войны и самый страшный в истории России голод 1921–1922 годов, были согласны терпеть любые невзгоды и унижения, бороться со всеми «врагами», которые посягали на реформы, проводимые лидерами государства.

В 20–30-е годы ХХ века в СССР были разработаны информационные технологии, замешанные на лжи и сокрытии правды, которые позволяли правящему режиму не просто формировать нужное общественное мнение, но и очень умело им манипулировать. Человек постепенно становился элементом безликой толпы, которая в идеологическом угаре в эти годы одобряла любые решения правителей-реформаторов, прикрывавшихся фразеологией о великом будущем своей Родины. В эти годы многотысячные собрания людей, не зная истинного положения дел, могли не только оправдать любые преступления, совершенные сталинским режимом, но и потребовать дальнейшего продолжения террора в отношении «врагов народа». То, что происходило в стране в отношении церкви в конце 1929 году — первой половине 1930 года, как нельзя лучше подтверждает сказанное нами.
Создав в 20-е годы сложные экономические условия для деятельности религиозных организаций, в 1929–1930 годах партийно-государственные органы стали постепенно нагнетать в стране антирелигиозную истерию.

В Крыму эта кампания проводилась следующим образом.
4 января 1929 года в Крымском обкоме партии состоялось совещание секретарей, курирующих систему партийного просвещения и идеологической работы, на котором отмечалось, что: «В связи с оживлением в крымской деревне деятельности кулачества и духовенства, выражающейся как в прямых контрреволюционных выступлениях, так и в попытках воздействия на бедноту, путём использования отсталости и религиозных предрассудков, совещание считает необходимым:

  1. Широко развернуть систематическую антирелигиозную работу с обязательным привлечением к этой работе «Союза воинствующих безбожников», учителей, агрономов и врачей.
  2. Усилить работу по преобразованию быта деревни, обратив внимание на борьбу с пьянством, пережитками старого семейного уклада и предрассудками»6.

Совещание приняло решение о создании в Крыму постоянно действующих курсов по подготовке «разъездных лекторов-антирелигиозников», а также организации на местах антирелигиозных кружков.
В феврале 1929 года в Крыму были открыты постоянно действующие областные курсы партактива. В течение 3-х месяцев 65 слушателей изучали следующие дисциплины: ленинизм — 138 часов, исторический материализм — 104 часа; естествознание — 40 часов; политэкономию 150 часов; политикоэкономическую географию — 53 часа; экономическую политику — 88 часов; методику и организацию антирелигиозной пропаганды — 16 часов7.
Первая группа пропагандистов«антирелигиозников» приступила к своей работе среди населения Крыма летом 1929 года.

В начале февраля 1929 года Центральное Административное Управление (ЦАУ) Крыма потребовало от всех сельских Советов предоставить информацию о поминовении в действующих на их территории общинах «староцерковного» течения православной церкви имени архиепископа Никодима, который был осуждён в Крыму в 1922 году. По информации ЦАУ и ГПУ его имя стало часто поминаться в храмах во время службы8.

В феврале 1929 года ЦАУ обязал райисполкомы устранить культовые «признаки», к которым относились купола, минареты, иконы, религиозные надписи и т. д. на помещениях ранее закрытых храмов. ЦАУ Крыма ставило задачи устранить эти признаки в течение 1929 года9.
3 февраля 1929 года в Симферополе состоялось специальное совещание представителей ГорОНО, ЖАКТов, Крымархива и артполка по вопросу об удалении со зданий, в которых они располагались, «признаков культовых сооружений».
В выступлении руководителя стола религиозных культов Симферопольского района Гадзицкого отмечалось, что наличие признаков на ряде зданий, которые передали в распоряжение других организаций, позволяет верующим требовать их передачи под культовые цели.
Совещание приняло решение о начале работ по устранению «культовых признаков» по мере поступления средств10.

Летом к антирелигиозной кампании подключились крымские газеты. В них стали появляться статьи, изображающие церковь в качестве классового врага, а также материалы, связанные с отречением духовенства от сана.
Примером подобного рода газетных материалов является статья «Религия — самообман», опубликованная 7 июля 1929 в газете «Красный Крым», в которой крестьянин деревни Ново-Васильевка Иван Вихляев писал: «Я вырос и воспитывался в религиозной семье, принадлежащей к секте молокан. По своей несознательности я согласился быть руководителем религиозной общины. Но уже через 7 месяцев я понял, что религия — ни что иное, как самообман. И потому заявляю, что снимаю с себя позорное звание духовника и буду очень рад, если моему примеру последуют все молокане»11.

Антирелигиозную работу среди населения активизировали партийные и комсомольские организации. В период летних и осенних религиозных праздников стали проводиться антирелигиозные мероприятия.
Активную роль в организации антирелигиозной кампании в 1929 году сыграли учителя Крыма, которые принимали энергичное участие в организации антирелигиозных и атеистических мероприятий.
Крайне неэффективно проводил в Крыму свою работу «Союз воинствующих безбожников». Дело дошло до того, что в декабре 1929 года НКВД Крыма вмешался в его деятельность, потребовав активизировать персональную работу с исламским и сектантским духовенством12.
24 ноября 1929 года НКВД Крымской АССР разослал председателям городских и районных советов рекомендации, в соответствии с которыми, к антирелигиозной пропаганде следовало активно привлекать представителей секций по контролю за деятельностью религиозных организаций, созданных при местных администрациях13.
В октябре–декабре 1929 года значительно активизировали свою работу лекторы-«антирелигиозники», которые стали выступать в трудовых коллективах и на различных собраниях. Их выступления, носившие явно провокационный характер, были той искрой, которая стала зажигать костёр ненависти в отношении религии и церкви.
В декабре 1929 года после подобного рода лекций в Крыму была инициирована кампания по снятию колоколов с храмов полуострова для нужд индустриализации страны. Инициатором этой кампании стали рабочие Севастополя.
16 декабря 1929 года для рабочих деревообделочного цеха Севастопольского судоремонтного завода была прочитана лекция «Социальные корни возникновения христианства», в которой лектор в достаточно грубой и извращённой форме осветил всю историю христианства, изобразив религию в качестве важнейшего элемента системы, построенной на эксплуатации человека человеком. Он утверждал, что для «одурманивания людей церковь использует многие приёмы, в том числе и колокольный звон». На собрании было принято постановление, в котором отмечалось: «Признавая вред колокольного звона и потребность страны в цветном металле, требуем от КрымЦИК вынести решение о снятии колоколов со всех церквей г. Севастополя и района и передать их в фонд индустриализации страны»14.
22 декабря 1929 года состоялся Пленум правления товарищества «Севрыбак», также рассмотревшей вопрос о снятии колоколов. Пленум вынес решение, в котором говорилось о том, что Советский Союз остро нуждается в цветных металлах, поэтому горсовет г. Севастополя должен принять решение о снятии колоколов и передачи их в фонд индустриализации15.
24 декабря 1929 года на собрании грузчиков товарного двора станции Севастополь, прослушавших лекцию И. Барташевича «Корни религиозного дурмана, невежества и неграмотности», было принято следующее постановление: «Ввиду того, что огромные ценности, заключавшиеся в колоколах, которые висят на колокольнях непроизводительно, а также учитывая, что страна нуждается в цветных металлах, присоединить свой голос к голосу трудящихся города Севастополя и его района о снятии колоколов и передать их советской промышленности»16.
Постепенно, благодаря деятельности лекторов-«антирелигиозников», кампания по снятию колоколов переросла в кампанию по закрытию церквей. По всему Крыму прокатилась волна собраний, на которых «трудящиеся» стали выдвигать требования не только о передаче колоколов в фонд государства, но и о закрытии всех храмов, которые в общественном сознании стали олицетворением социального зла. Это привело к нарастанию на полуострове антирелигиозной истерии, в ходе которой многие религиозные общины для того, чтобы не быть закрытыми по требованию «народных масс», принимали решение о добровольном пожертвовании своих колоколов.

В различных регионах Крыма на собраниях стали раздавать протоколы с текстами, призывавшими к закрытию храмов, которые подписывали все присутствующие. Во многих населённых пунктах появились «добровольцы», которые совершали подворный обход с бумагами, на которых от имени «народа» выдвигалось требование о закрытии той или иной церкви или собора.
Так, в Джанкойском районе в конце 1929 — начале 1930 года была проведена «антирождественская кампания». На 19 собраниях, прошедших в это время в городе и районе, были прочитаны лекции: «О классовой сущности религии», «О сущности Рождества», «О зарождении религиозного праздника Рождества» и т. д., с которыми выступили лекторы Ветух, Горбенко, Юркина и другие пропагандисты. На всех собраниях были приняты решения о передаче колоколов в фонд индустриализации17.

В начале 1930 года сменилась идеологическая направленность проводимых собраний, проблема индустриализации стала активно связываться с проблемой борьбы против «крестового похода империалистов» против СССР, объявленного Папой Римским. Этот мотив был основополагающим на многочисленных собраниях, которые прошли в Джанкое. На одном из собраний была принята резолюция следующего содержания: «Для противодействия «крестовому походу» против СССР, объявленному Папой Римским, отчислить пол дневного заработка в пользу танка «Безбожник» и однодневный на индустриализацию страны»18.
На собраниях в Джанкое также принимались решения о 100% вступлении участников собрания в «Союз воинствующих безбожников».
3 января 1930 года в Джанкое состоялось общее собрание членов ЖАКТА «1 Мая», на котором с лекцией «Религия и рождественские праздники» выступил пропагандист-«антирелигиозник» Яричевский.
В прениях по докладу выступило 9 человек. Каждый из них крайне негативно отзывался о религии. Собрание постановило: «Признать, что религия во все времена была врагом трудящихся и союзником эксплуататоров. В капиталистических странах религия старается заглушить справедливый гнев трудящихся против эксплуатации. В СССР церковники и сектанты группируют вокруг себя нэпманов, кулаков, подкулачников и другой чуждый элемент. В настоящий момент от трудящихся требуется борьба с религией, как с врагом нашего строительства, а потому, приветствуя «безбожный поход» «Союза воинствующих безбожников», общее собрание постановило:

10 марта 1930 года в Джанкойской железнодорожной школе прошёл
антирелигиозный митинг, на котором присутствовало 146 человек.
На повестке дня митинга был один вопрос «Об антирелигиозной кампании, поднятой капиталистами и попами всех стран».
Собрание постановило: «Протестовать против клеветы на СССР со стороны капиталистов и попов»20.
В резолюции собрания отмечалось: «Заслушав доклад об антисоветской кампании, поднятой капиталистами и поповщиной за границей, мы, учащиеся железнодорожной школы, протестуем против наглой клеветы на страну строящегося социализма, мы хорошо знаем, что капиталисты и попы всех религий и во всех странах затевают войну против нас, чтобы помешать социалистическому строительству. Но им не удастся: мы ещё активнее будем помогать партии и советской власти строить социализм, выполнить пятилетку в четыре года, ликвидировать кулака как класс. Мы призываем всех ребят, не вступивших ещё в группы юных безбожников, вступить и вести антирелигиозную пропаганду в школе, среди родителей и взрослых. Просим горсовет о скором закрытии церкви и снятии колоколов.
Церковь — под клуб, колокол — в переплавку»21.
В 1929–1930 годах активная кампания по закрытию церквей и снятию колоколов была проведена в Ялте. В городе на ранее заготовленных бланках собирались подписи с требованием населения к властям города о закрытии церквей и запрете колокольного звона. В деле № 1730, хранящемся в фонде 663 Государственного архива Автономной республики Крым (ГААРК), содержаться 244 подписных листа, на которых нами было насчитано более 5 тысяч подписей22.
Наряду с подворным обходом жителей Ялты, в городе было проведено более 40 собраний, на которых поднимался вопрос о закрытии церквей и снятии колоколов. Протоколы собраний хранятся в этом же деле23.
По информации сотрудника стола религиозных культов НКВД Крыма Файнберга, в 1929–1930 годах за снятие колоколов с церквей высказалось следующее количество жителей Крыма: более 5 тысяч жителей Ялты; 1500 жителей Алушты, Джанкоя и Феодосии; 83 собрания трудящихся Севастопольского района, а также верующие Введенской, Спасской, Н. Кладбищенской и Преображенской церквей Симферополя, прихожане Петропавловской и кладбищенской церквей и Покровского собора г. Севастополя24.
К столь бурному развитию антирелигиозной кампании крымское руководство оказалось явно неподготовленным. В Крыму началась неуправляемая кампания по закрытию культовых зданий. Основанием для этого могло быть постановление собрания «трудящихся», решение председателя сельсовета, руководства ЖАКТа и т. д.
25 февраля 1930 года Президиум КрымЦИК издал Постановление, в соответствии с которым, вопрос о снятии колоколов с церквей в случае «требования широких трудящихся масс» самостоятельно могли решать городские и районные Советы.
3 марта 1930 года в соответствии решением КрымЦИК был издан циркуляр НКВД, в котором решение вопроса о снятии колоколов поручалось местным органам власти. Однако уже 7 марта НКВД Крыма был вынужден отменить это решение и разослать новое указание, в соответствии с которым, не только вопросы закрытия храмов, но и снятия колоколов необходимо было решать в соответствии с законом, т. е. окончательное решение по этим вопросам должен был принимать КрымЦИК25.
Отмена этого решения была обусловлена двумя причинами.
Во-первых, процесс закрытия церквей становился неуправляемым, что порождало, с одной стороны, произвол местных властей, а с другой стороны на полуострове это стало вызывать серьёзное недовольство и даже бунты со стороны некоторых групп верующих.
Во-вторых, в соответствии с постановлением НКВД РСФСР в Крыму срывалась перерегистрация религиозных общин, что подтверждало информацию зарубежной печати о гонениях в отношении церкви в СССР.

30 марта 1930 года Нарком внутренних дел Крымской АССР Монатов направил в НКВД РСФСР информацию, в которой он поставил в известность вышестоящее руководство о том, что в Крыму фактически срывается вопрос перерегистрации религиозных организаций.
В соответствии с указаниями НКВД РСФСР информация о предстоящей перерегистрации была опубликована в крымской печати. Однако, несмотря на приближение сроков её завершения, в органы власти не поступило ни одного заявления от верующих.
Монатов считал такое явление не столько результатом отхода верующих от религии, сколько общим положением, создавшимся в ходе проведения сплошной коллективизации и раскулачивания.
Ввиду необходимости соблюдения максимальной осторожности в вопросе закрытия культовых зданий, Нарком внутренних дел Крыма считал «недопустимым, чтобы большинство религиозных объединений оказалось закрытыми по причинам чисто формального характера, ввиду несвоевременной их перерегистрации»26.
Монатов просил дать ему разъяснения о том, стоит ли принимать строгие меры к тем религиозным организациям, которые не пройдут своевременной перерегистрации.
Отказ верующих от участия в кампании перерегистрации был обусловлен как экономической политикой давления на церковь, существовавшей в это время в виде налогов, страховых платежей и т. д., так и антирелигиозной кампанией, которая в это время была развёрнута на полуострове. По данным НКВД, предоставленным им «Союзу воинствующих безбожников», в начале 1930 года в Крыму действовало следующее количество религиозных объединений27:

Название конфессий На 1 января 1929 года На 1 января 1930 года
Мусульмане 512 497
Православные 148 125
Лютеране 102 86
Иудеи 35 23
Караимы 6 6
Католики 1 1
Римо-католики 21 19
Армяно-католики 4 4
Меннониты 33 32
Армяно-григориане 10 10
Баптисты 18 16
Евангельские христиане 14 11
Евангельские лютеране 8 8
Адвентисты 7 дня 8 8
Молокане 6 3
Старообрядцы 1 1
Евангельские духовные христиане 1 0
Всего 928 850

По официальной статистике в Крыму на 1 января 1929 года и на это же время 1930 года было следующее количество культовых зданий: 28

Название конфессии На 1 января 1929 года На 1 января 1930 года
Действующих Закрытых Действующих Закрытых
Мусульмане 512 69 497 84
Православные 148 95 125 118
Лютеране 100 32 84 48
Иудеи 30 12 20 22
Караимы 6 1 6 1
Католики 1 2 1 2
Римо-католики 21 1 19 3
Армяно-католики 4 2 4 2
Армяно-григориане 10 3 10 3
Меннониты 29 3 28 4
Евангельские христиане 6 0 5 1
Баптисты 7 0 6 1
Адвентисты 7 дня 4 1 4 1
Старообрядцы 1 0 1 0
Всего 879 221 810 290

Верующие многих общин Крыма не подавали заявления на перерегистрацию, понимая бессмысленность этого шага из-за политики местных властей. Проиллюстрируем это на примере г. Карасубазара.
В начале 1930 года верующие различных конфессий Карасубазара стали подавать в горисполком заявления о расторжении договора аренды на культовые здания, многие члены «двадцаток» подавали заявления о выходе из их состава.
Так, 2 февраля 1930 года заявление о расторжении договора с горисполкомом подала «двадцатка» общины мечети «Аджи-Бей». Перед этим община отремонтировала здание мечети. Комиссия, принимавшая имущество у верующих, отметила, что община уплатила все налоги, все имущество, полученное по описи от органов государственной власти, находилось в прекрасном состоянии29.
27 февраля 1930 года было принято решение о закрытии в городе мечети АджиМиле.
В феврале по инициативе «двадцатки» был расторгнут договор на аренду здания мечети Бахчи-Эли г. Карасубазар. По инициативе верующих было расторгнуто ещё несколько договоров на аренду мечетей.
Определённую роль в принятии этих решений верующими оказала серия собраний горожан, прошедших в городе в январе–феврале 1930 года, на которых были приняты резолюции о закрытии в городе всех культовых зданий.
19 января 1930 года решение о закрытии церквей и снятии в городе всех колоколов приняло собрание союза работников просвещения, на котором присутствовало 70 человек.
29 августа 1930 года собрание избирателей участка № 6 членов союза Медсантруда и Наркомсвязи в количество 73 человек приняло решение «ликвидировать в городе религиозные дома и устроить там культурные учреждения»30.
Решения о снятии колоколов и закрытии церквей в городе приняли следующие организации и собрания:

20 февраля 1930 года Президиум Карасубазарского горсовета рассмотрел вопрос «О закрытии всех молитвенных домов города Карасубазара, согласно требованию избирателей на отчетных собраниях горсовета, на которых присутствовало 72% всех избирателей».
Президиум принял решение о закрытии в городе всех церквей, мечетей и молитвенных домов.
В этот же день состоялся Пленум Карасубазарского горсовета. Вопрос о закрытии храмов города обсуждался и на этом форуме. Пленум постановил: «Одобряя полностью решения Президиума горсовета… просить Президиум КрымЦИК в кратчайший срок удовлетворить наше ходатайство о закрытии всех молитвенных домов и снятии колоколов.
До разрешения этого ходатайства в КрымЦИК запретить производить в городе колокольный звон»32.
В начале марта 1930 года в ряде предприятий Карасубазара с докладом «О «крестовом походе» Ватикана против СССР» выступил лектор А. Ахлестин. После выступления Ахлестина объединенное городское собрание женщин-делегаток приняло резолюцию, в которой подчеркивалось: « … Мы протестуем против наглого похода черносотенного духовенства капиталистических стран, во главе с Папой Римским, который под лозунгом защиты религии в СССР, организует единый с капиталистами союз против единственного в мире пролетарского государства.
В ответ на гнусную клевету контрреволюционного духовенства и мировой буржуазии… о гонении и насилии в СССР на религию, мы, женщины-делегатки, вторично требуем от райисполкома и горисполкома решения о скорейшем закрытии церквей, мечетей и синагог в г. Карасубазаре, превращения их в дома культуры. Всем женщинам-делегаткам вступить в СВБ, провести разъяснительную работу среди остальных женщин-домохозяек»33.
Ещё более «грозные» резолюции в адрес «мирового империализма» были приняты на ряде митингов города. Процитируем одну из них: «Общегородской митинг трудящихся г. Карасубазара заявляет самый решительный протест против той дикой вакханалии клеветы и грязи, которую льют зарубежные враги во главе с Римским Папой, главой католической церкви, проповедующего «крестовый поход» против единственного в мире государства трудящихся, занимающегося величайшим мирным строительством, направленным на улучшение своего благосостояния и открыто заявившего себя злейшим врагом империалистических войн, приводящих к разорению и обнищанию трудящихся масс всего мира»34.
Далее в резолюции отмечалось: «В стране Советов если и происходит закрытие церквей, то они закрываются по настоянию абсолютного большинства трудящихся, и мы, трудящиеся г. Карасубазара, требуем от Правительства немедленного удовлетворения наших требований о закрытии молитвенных домов города.
Пусть мировые хищники империализма, вкупе с религиями всех мастей знают, что мы твердо стоим на охране наших завоеваний и не позволим вековым эксплуататорам трудящихся масс вновь накинуть на нас позорное ярмо рабства, посягнуть на нашу самостоятельность и свободу»35.
На митинге звучал ряд лозунгов, одним из которых был следующего содержания: «Долой все религии, одурманивающие мозги рабочего класса и вовлекающие всех трудящихся в мировую бойню».
Однако эти решения не были поддержаны в НКВД Крыма. Нарком внутренних дел Крымской АССР Монатов уведомил администрацию Карасубазара о том, что вопрос о закрытии всех культовых зданий в городе не может быть решен положительно. Монатов отметил, что считает взятую Карасубазарским РИКом и горсоветом установку на закрытие всех церквей неправильной. По его мнению, ликвидация культовых зданий может иметь место только в том случае, если не имеется граждан, желающих пользоваться этими зданиями для культовых целей, или если эти лица не имеют возможности взять на себя обязательства по договору для пользования этими зданиями36.
Монатов направил в Карасубазар комиссию, которая «охладила» пыл местного руководства. Приехавшая в город комиссия нашла массу недочетов в работе стола религиозных культов. Замечание по его работе было следующим: «Не допускать впредь самовольного закрытия культовых зданий. В срок до 29 апреля 1930 года донести подробно в НКВД об обстоятельствах, по которым был запрещен в Карасубазаре колокольный звон»37.
В справке по итогам проверки г. Карасубазара записано: «Немедленно отменить указание о том, что культовые здания могут закрываться сельскими советами»38.

Наряду с Карасубазаром, подобная тактика использовалась и в других регионах Крыма, так в Керчи, по «требованию трудящихся масс», был закрыт ряд культовых зданий, в том числе: старообрядческий молитвенный дом в п. Мама Русская, который был превращена в красный уголок; православная церковь в селе Чистополье, превращенная в клуб, и 10 мечетей39.

Проанализируем мотивы, на основании которых с 1 января по 25 мая 1930 года по решению Президиума КрымЦИК были закрыты следующие православные церкви, действовавшие на полуострове:

Таким образом, мы можем констатировать, что идеологическая и
психологическая обработка населения в 1929 — начале 1930 года привела к тому, что в общественном мнении в отношении церкви был сформирован облик классового врага, который подлежал ликвидации. Это привело к нагнетанию в массах идеологического психоза, который вылился в требования «трудящихся» о закрытии храмов. Мы видим, что основанием для закрытия в начале 1930 года 11 православных храмов были не решения общин верующих, а волюнтаризм местных органов власти, основанный на решениях собраний «трудящихся».
Юрий Андреевич Катунин,
кандидат исторических наук,
доцент кафедры украинской и зарубежной культуры Таврического Национального университета, Симферополь.


  1. Государственный архив Автономной республики Крым (ГААРК) — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1737. — Л. 34. 

  2. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1737. — Л. 34-39. 

  3. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1737. — Л. 33. 

  4. Известия. № 83. — 1929. — 11 сентября. 

  5. Цыпин Владислав, протоиерей. История Русской Православной церкви. 1917-1990. Учебник для православных духовных семинарий. — Московская Патриархия: Изд. дом «Хроника», 1994. — С. 94. 

  6. ГААРК. — Ф. 1. — Оп. 1. — Д. 863. — Л. 13. 

  7. ГААРК. — Ф. 1. — Оп. 1. — Д. 863а. — Л. 110-111. 

  8. ГААРК. — Ф. 1. — Оп. 1. — Д. 1630. — Л. 82. 

  9. ГААРК. — Ф. 1. — Оп. 1. — Д. 1630. — Л. 120. 

  10. ГААРК. — Ф. 1. — Оп. 1. — Д. 1630. — Л. 126. 

  11. Красный Крым. № 126. — 1929. — 7 июля. 

  12. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1737. — Л. 76. 

  13. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 630. 

  14. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1634. — Л. 26. 

  15. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1634. — Л. 28. 

  16. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1634. — Л. 24. 

  17. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 409-433. 

  18. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 410. 

  19. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1749. — Л. 7. 

  20. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1749. — Л. 1-2. 

  21. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1749. — Л.3. 

  22. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1730. — Л. 1-168. 

  23. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1730. — Л. 170-210. 

  24. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1662. — Л. 26. 

  25. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1662. — Л. 3. 

  26. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 232. 

  27. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 109-110. 

  28. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 109-110. 

  29. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 238-242. 

  30. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 244. 

  31. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 256-277. 

  32. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 256. 

  33. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 237. 

  34. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 238. 

  35. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 238. 

  36. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 280. 

  37. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 598. 

  38. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1747. — Л. 598. 

  39. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1750. — Л. 28. 

  40. ГААРК. — Ф. Р. 663. — Оп. 10. — Д. 1662. — Л. 11-14. 

Опубликовано 30.12.2000 г.