Молокане

Духовные христиане
Культура народов Причерноморья. – № 275. – 2014. – С. 200–203. Ивлева Я. А.

Появление духоборчества в Российской империи

Сектантство имеет долгую историю, появилось оно почти одновременно с христианством. Корни русского сектантства исследователи выводят из еретических движений І тысячелетия. Одной из наиболее известных православных сект является духоборческая, однако история её первоначального этапа, к сожалению, слабо изучена и содержит много «белых пятен». Так, к примеру, не до конца выясненными остаются время, место появления секты, вклад лидеров в становление духоборчества и др. Примечательно, что в определении родины духоборчества российские и украинские историки не сходятся во мнениях. Так, украинские историки придерживаются мнения о генезисе секты на украинских землях, а российские авторы, наоборот, отстаивают положение о появлении духоборцев в России или же одновременном зарождении секты там и в Украине. Это можно связать с положительной оценкой духоборчества как самобытного и прогрессивного явления, которая распространена в литературе, особенно современной.

История духоборцев в целом хорошо изучена исследователями ХІХ — начала ХХІ вв. В частности, первый основательный труд принадлежит О. Новицкому1. В советское время историю секты исследовал А. Клибанов23. Среди современных историков следует назвать С. Иникову4, Т. Нагорную5, Л. Шугаеву6 и др.

Духоборцы — русская православная секта рационалистического направления. Своё название секта духоборцев получила в 1785 г. от Екатеринославского архиепископа Амвросия. В его суть он положил тезис о противлении нового учения Св. Духу, но сами сектанты дали названию иной смысл. Они стали называть себя духоборцами — отрицателями религиозной внешности, признающими только духовную сторону христианства, борцами за дух. В обществе также были распространены и другие названия секты. Их называли «щельниками» (поскольку они не имели икон и во время молитвы смотрели в стену, как в «щель»), «фармазонами» (трансформировавшимся названием «франк-массонов» с негативной оценкой отступников, нарушающих предписания церкви)17, абрагамитами, гернгутерами и др.8. Власти долгое время использовали в отношении духоборцев название «иконоборцы» (за непризнание ими икон), которое часто встречается в архивных источниках. Также было распространено именование их «раскольниками, неприемлющими священство»; иногда духоборцев путали с молоканами. Сами духоборцы называли себя «христианами» в противовес «мирянам» — православным1. Известен также случай, когда один из вождей духоборцев П. Чистяков предложил им новое название «члены духовной общины Христа»9, однако оно не прижилось.

Исследователи однозначно сходятся в неясном происхождении секты духоборцев. И. Н. Харламов считал, что определить начало духоборчества невозможно, поскольку оно зародилось в народной массе и пережило долгий процесс становления, пропуская определённую идею через разные интерпретации до формирования единого учения10.

Впервые название секты в официальных документах встречается, по свидетельству О. Новицкого, в 1799 г., но с указанием на долгое время её существования в России1. Очевидно, что апеллировать к дате начала использования названия секты в делопроизводстве нецелесообразно, поскольку духоборцы могли привлечь внимание властей только ко времени значительного своего распространения. Не следует исключать и путаницу в названиях сект (духоборцев часто называли молоканами) или вообще отсутствие наименований для общин сектантов на первоначальном этапе.

В среде самих духоборцев одно время активно циркулировал слух о возникновении секты в Тамбовской губернии, откуда она распространилась по империи1. Хотя те же тамбовские духоборцы в 1802 г. в Александро-Невской лавре назвали Украину как место происхождения своей секты, откуда к ним часто приезжали проповедники. О. Новицкий указывает на отсутствие у духоборцев мотивов скрывать своё происхождение в этой беседе, поскольку она не имела характера допроса, а сам этот вопрос не был принципиальным для них. Он подтверждает их слова и большей степенью распространения секты в Украине, чем в России1. Хотя о последнем довольно сложно судить, учитывая, что рядовые духоборцы попросту могли не знать реальной картины распространения секты. К тому же такое впечатление могло складываться под влиянием авторитета и деятельности духоборческих лидеров в украинских губерниях, широко известных за их пределами. Из этих мест посланцы духоборцев прибывали в другие губернии Российской империи и, видимо, могли несколько преувеличивать размеры и влияние своих общин для успеха пропаганды учения. Хотя следует заметить, что распространение секты в большей степени на украинских территориях, чем в России, представляется вполне логичным ввиду отдалённости этих мест от центра, где они были более свободны от контроля властей.

На украинское происхождение секты указывает «Исповедание веры» екатеринославских духоборцев 1791 г., где речь идёт об очаге духоборчества в с. Никольском Екатеринославской губернии. При этом нельзя с уверенностью сказать, что в других губерниях к тому времени — концу XVIII в. — духоборцев не было. Возможно, что и в с. Никольское оно было занесено из других мест, будучи уже довольно распространено в России.

Несомненно, появление и распространение духоборчества следует рассматривать в прямой закономерности с его лидерами. Благодаря их деятельности известны места появления секты, откуда она распространялась далее. Видимо, из-за личных предпочтений проповедников в той либо иной местности духоборческое учение получало специфическую окраску, чем можно пояснить наличие значительного компонента иных идей (например, квакерских или хлыстовских). Так, в литературе упоминается три основных места появления секты — Харьковская, Екатеринославская и Тамбовская губернии, в которых развернули свою деятельность разные проповедники. Иногда речь идёт и о Воронежской губернии, но следует помнить, что до конца 1770-х гг. (т.е. к началу проповеди главного лидера духоборцев в этом регионе И. Побирохина) Тамбовский уезд был её частью24.

Следует заметить, что эти места не случайно стали духоборческими центрами. Исследователь И. Н. Харламов указывал на подходящие условия, сложившиеся в ХVIII в. в Харьковской и Тамбовской губерниях для распространения религиозных учений. Так, на огромных пограничных малонаселённых территориях сосредоточилась разношёрстная публика: принудительно переселённые крестьяне и военные, ссыльные преступники, дезертиры, беглые, добровольные переселенцы, привлечённые льготными условиями и др. Условия жизни в крае — угроза военной службы, беззаконные поборы, отсутствие правосудия — создавали соответствующее психологическое настроение народа и приводили к бунтам. Власть видела в этом регионе источник волнений и очаг вольномыслия, где к тому времени уже было много представителей разных сект. Там их пропаганда была довольно успешна, поскольку создавала иллюзию спасения от грехов. Вольным людям окраин импонировали и идеи равенства людей, циркулировавшие в среде сектантов10.

В Харьковской губернии секта духоборцев появляется в с. Охочем в 1740-1750-х гг.[1], когда там проповедовал неизвестный отставной прусский унтер-офицер. Авторы основывают это положение на сведениях П. И. Сумарокова, встретившего духоборцев во время своего путешествия11. По его свидетельству, проповедовавший пожилой унтер-офицер сумел приобрести расположение местного населения и добился больших успехов в деле распространения своих взглядов на веру. До конца жизни он продолжал вести пропаганду своего учения, как полагал О. Новицкий — квакерского1. На сходство учения духоборцев с квакерами указывал и сам П. И. Сумароков11. Свое утверждение о квакерском характере учения О. Новицкий обосновывал ещё и тем, что после деятельности этого иностранца в России неизвестны были ещё представители квакерства, идеи которого прочно вошли в основу духоборчества[2]. Иными словами, при других обстоятельствах духоборческая секта возникнуть не могла, так как неизвестны были ещё какие-либо проповедники квакерства. По мнению автора, с. Охочее стало родиной духоборчества с квакерским оттенком, которое далее распространялось по империи[^109].

В рассуждениях О. Новицкого привлекает внимание обращение к происхождению этого унтер-офицера, внёсшего значительный вклад в появление духоборчества. Он выражал сомнения в предположениях предшественников о том, что появившийся в Охочем проповедник был иностранцем. О. Новицкий же утверждал, что это был отставной русский унтер-офицер из московских казачьих войск, который принял там духоборчество и бежал на украинские земли1. Возможно, в условиях сложившейся исторической ситуации иностранец действительно не смог бы воспользоваться доверием и преданностью русских людей. Хотя, по мнению того же О. Новицкого, при распространении секты определяющую роль имело её учение, а не личность проповедника. Он считал, что если люди готовы к восприятию предлагаемых идей, то учение будет легко усвоено независимо от того, кто о нём рассказал. Квакерское учение, актуальное по многим своим социально-этическим идеям, не могло оставить равнодушным крестьян Российской империи XVIII в. Таким образом, О. Новицкий выражал уверенность в том, что русские люди вполне могли прислушаться к «дружеским внушениям» немца-квакера, которые касались их жизненных интересов. Он также отмечал, что уход унтер-офицера из прусского войска в Россию в результате квакерских убеждений является более вероятным, чем дезертирство московского казака-духоборца1.

Другой исследователь духоборчества И. Н. Харламов отрицал влияние квакерских идей на формирование духоборческого учения. Он считал, что проповедник-иностранец в Охочем мог и не быть квакером, а такие идеи возникли у него в результате самостоятельного чтения религиозных текстов. Также не следует игнорировать и сходство условий возникновения квакерства и духоборчества. В подтверждение этих мыслей И. Н. Харламов привёл негативную реакцию квакеров на учение духоборцев во время посещения их на Молочных водах10. Верными являются выводы автора: не имеет принципиального значения, кем был этот проповедник, ведь именно его деятельность сохранилась в памяти духоборцев как попытка сформулировать их учение10.

В Екатеринославской губернии местом начала секты считается с. Никольское, где в третьей четверти XVIII в. проповедовал духоборчество Силуан Колесников. Его деятельность привела к организации разрозненных носителей идей в единое общество духоборцев10. О. Новицкий считает, что его религиозные идеи полностью оформились после знакомства с учением квакера-иностранца из с. Охочее Харьковской губернии. Этот своеобразный синтез квакерских понятий и идей С. Колесникова воплотился в учении екатеринославских духоборцев1.

Успеху проповеди С. Колесникова в Екатеринославской губернии способствовали его личные качества. В своём доме по воскресеньям он собирал крестьян и объяснял им своё учение. В Екатеринославской губернии лидер образовал несколько духоборческих общин, свято чтивших своего лидера. Колесников передал дело укрепления духоборчества сыновьям Кириллу и Петру (по другой версии — тамбовскому лидеру Иллариону Побирохину12). Начатый им процесс систематизации учения ещё требовал окончательного завершения. Духоборческие идеи, по мнению И. Н. Харламова, не выделялись на тот момент из толпы религиозных вольнодумцев; не было у духоборцев и своеобразного культа10. Впоследствии его учение было дополнено новыми элементами1.

В Тамбовской губернии в 1775–1785 гг. в с. Горелое распространял духоборческие идеи Илларион Побирохин. На этом поприще он добился больших успехов, дополняя учение хлыстовскими и анабаптистическими элементами. Последнее, кстати говоря, позволило автору персонифицировать третий этап развития духоборческого учения1. Илларион Побирохин занимался оптовой торговлей шерстью в своей и соседних губерниях, в поездках он встречался с последователями С. Колесникова10. Новые знания, вместе с ораторскими способностями, помогали ему распространять духоборчество. Сектоведы отмечают его сильный характер, амбициозность и тщеславный нрав8.

Умелый подход к простому народу позволил И. Побирохину приобрести немало последователей. Многих привлекало в секту и старание угодить богатому человеку1. Из однодворцев, крестьян, мелких купцов он организовывал новые общины. От их членов требовалось безусловное подчинение и признание авторитета лидера. В это время Побирохин был очень популярен. Он не просто транслировал духоборческое учение, он ещё и существенно дополнил его идеями о переселении душ и пребывании духа в людях. Увлёкшись последним положением, он провозгласил себя «истинным сыном Божьим» и выбрал в окружение 24 человека. Из них 12 он назвал «архангелами», они составили совет (во главе с ним), который управлял всеми делами духоборческих общин и распространял учение. Остальные 12 апостолов — «смертоносные ангелы» — преследовали отступивших от духоборчества, вершили суд111. Окрылённый популярностью, он стал крайне самоуверенным и торжественно въехал со своими апостолами в Тамбов с намерениями судить вселенную. Вскоре Побирохин был арестован и приговорён к ссылке с семьёй и единомышленниками в Сибирь на поселение1, где и умер12. По мнению И. Н. Харламова, именно И. Побирохин окончательно оформил учение духоборчества, придав ему более выпуклый характер и обогатив новыми идеями10.

Кроме рассмотренных губерний, в литературе упоминаются и другие места, которые авторы считали родиной духоборчества. Так, Ф. В. Ливанов предполагал, что секта возникла в Москве, откуда перенеслась в Украину и широко распространилась. Оттуда она уже в оформленном виде проникла во внутренние российские губернии7. Такое мнение поддерживают и некоторые современные российские исследователи13. Ввиду отсутствия точных сведений о деятельности активных проповедников духоборчества с этим предположением сложно согласиться.

О российских корнях духоборцев говорил и исследователь харьковской общины духоборцев А. С. Лебедев. При изучении архивных документов он выявил около двухсот российских фамилий духоборцев, что натолкнуло автора на мысль о занесении секты в Харьковскую губернию из России. В подтверждение российского происхождения секты он использовал народные предания, распространённые среди духоборов14.

После зарождения секты духоборцев в середине XVIII в. (данные о более раннем её появлении не подкреплены источниками) она охватила Воронежскую, Курскую, Пензенскую, Херсонскую, Калужскую, Астраханскую, Московскую, Симбирскую, Саратовскую, Оренбургскую, Рязанскую губернии, земли донских казаков и др. Ссыльные духоборцы перенесли своё учение в Архангельскую, Пермскую, Тобольскую, Иркутскую губернии, Финляндию, на о. Эзель, Камчатку и Кавказ. По указаниям сектантов, их единомышленники проживали в Германии и Турции7.

Таким образом, секта духоборцев возникла и широко распространилась в XVIII в. Практически сразу же она привлекла внимание властей. В отношении духоборцев существовала целая система воздействий: их облагали налогами, отдавали в рекруты без очереди, пытали, секли кнутом, заключали в тюрьмы и ссылали целыми семьями. Но при этом число последователей их постоянно росло. Сказывались, видимо, не только привлекательность проповедуемых идей о равенстве и свободе, но и шлейф мученичества, сопровождавший духоборчество.


  1. Новицкий О. Духоборцы. Их история и вероучение. –[2-е изд., пер. и доп.]. — К.: Унив. тип. И. Завадского, 1882. — 282 с. — С. 2–3, 6, 17–23, 25–26, 28-29. 

  2. Клибанов А. И. История религиозного сектантства в России. (60-е годы ХІХ в. — 1917 г.). — М.: Наука, 1965. — 348 с. — С. 85. 

  3. Клибанов А. И. Религиозное сектантство в прошлом и настоящем. — М.: Наука, 1973. — 256 с. 

  4. Иникова С. А. Русские секты // Русские (Серия «Народы и культуры») /[отв. редакторы В. А. Александров, И. В. Власова, Н. С. Полищук]. — М.: Наука, 1999. — С. 722-740. — С. 729. 

  5. Нагорна Т.В . Духовні християни в Україні наприкінці XVIII — у першій половині XIX століть: дис. … кандидата іст. наук: 07.00.01. — Запоріжжя, 2007. — 243 с. 

  6. Шугаєва Л. М. Православне сектантство в Україні: особливості трансформації. — Рівне: Вид-ць О. М. Зень, 2007. — 320 с. 

  7. Ливанов Ф. В. Раскольники и острожники: Очерки и рассказы: в 4 т. — СПб.: Типографии: М. Хана, П. П. Меркулова, 1870-1873. — Т. 1. –[^4-е изд., испр. и доп.]. — 1872. — 598 с. — С. 358–362. 

  8. Конь Р. М. Введение в сектоведение. — Нижний Новгород: Нижегородская Духовная семинария, 2008. — 496 с. — С. 448. 

  9. Малахова И. А. Духовные христиане. — М.: Политиздат, 1970. — 128 с. — С. 48. 

  10. Харламов И. Н. Духоборцы. Исторический очерк // Русская мысль. — 1884. — № 11. — С. 138-161. 

  11. Сумароков П. И. Досуги крымского судьи или второе путешествие в Тавриду. — Т. 1. — СПб.: Имп. тип., 1803. — 273 с. — С. 43-45, 160. 

  12. Бонч-Бруевич В. Д. Сектантство и старообрядничество в первой половине XIX века // Избранные сочинения. — М.: Изд-во АН СССР, 1959. — Т. 1. О религии, религиозном сектантстве и церкви. — С. 265-307. 

  13. Семенов И. Я. История закавказских молокан и духоборов. — Ереван: Авторское издание, 2001. — 124 с. — С. 60 

  14. Лебедев А. С. Духоборцы в Слободской Украине. — Харьков: Типография губернского правления, 1890. — 31 с. — С. 26–28. 


  1. По мнению Ф. В. Ливанова, эти события имели место ещё до 1740 г.7.

  2. О. Новицкий указывал на упоминание Ф. Ливановым сведений из указов 1733 и 1745 гг. о появлении в Москве квакерского учения, но при этом называл его хлыстовщиной1.

Опубликовано 30.12.2014 г.

Публикации автора

Доступ ограничен!

Рассматриваются только подробные письма по исследуемой Вами родословной или интересующей Вас проблеме!