Молокане

Духовные христиане
Религиоведение. № 2, 2015. — Благовещенск: Изд. АмГУ. — 255 с. — С. 35–43. Буянов Д. Е.

Переселение духовных христиан-молокан в Амурскую область во второй половине XIX века

Данная тема уже исследовалась представителями различных дисциплин: этнологии, этнографии, истории, религиоведения. При этом, выделить тематику переселения духовных христиан-молокан на Амур, находящуюся исключительно в поле исследования религиоведения, чрезвычайно трудно, поскольку данный вопрос является комплексным и включает в себя как изучение процесса переселения, так и рассмотрение социального состава переселенцев, их верований, быта, религиозно-политической ситуации в стране и прочих аспектов жизни верующих. Для религиоведения указанная проблема значима ещё и потому, что позволяет на примере заселения Приамурья проследить процесс образования нового религиозного пространства и проследить эволюцию движения духовных христиан-молокан на протяжении второй половины XIX в.

Большое внимание к данному вопросу проявили отечественные историки. Переселению молокан на Дальний Восток посвящены работы Н. М. Балалаевой, Ю. В. Аргудяевой и других авторов1. Вопросами распространения религии и религиозных учений на Дальнем Востоке в целом занимались и другие исследователи Амурской области2. Тем не менее, затронутая тема остаётся актуальной и представляет интерес, в основном за счёт введения в научный оборот ранее неизвестных архивных материалов.

Вероучение духовных христиан молокан зародилось в Тамбовской губернии по одним сведениям в ХVII в., а по другим в XVIII в. Дореволюционным российским историком Н. М. Анфимовым приводятся факты, свидетельствующие о существовании секты духовных христиан молокан в Тамбовской губернии и до XVII в. Несомненно одно: быстрое распространение вероучения духовных христиан молокан неразрывно связано с именем Семёна Матвеевича Уклеина, идеолога и организатора молоканского вероучения. Споры о том, существовало ли движение до этого, а С. М. Уклеину принадлежит лишь заслуга его популяризации, или же движение было создано С. М. Уклеиным самим, на самом деле не столь существенны, поскольку если лица, исповедующие учение духовных христиан молокан и жили в более раннее время, они скрывали свои взгляды и были крайне немногочисленны. Именно Семён Уклеин начал распространение молоканского учения по всей России.

О причинах, на это его побудивших, сообщается мало: говорится, что он был человек начитанный и «искал правды». Далее, по свидетельству Н. М. Анфимова, в течение 15 лет Уклеин изучал Библию и затем пришёл к выводу, «что практика Православной церкви не согласна со словом Священного Писания»3. Обратившись за разъяснениями к духоборскому начётчику И. Побирохину, он получил первые знания о духовном христианстве, однако разногласия с ним вынудили Уклеина перейти к тамбовским братьям по вере, где, ознакомившись с их учением, он нашёл его соответствующим своим представлениям и Священному Писанию4.

Первое время Уклеин занимался распространением своих сектантских идей в пределах Тамбовской губернии, однако со временем оно вышло за её пределы. Простота сектантского учения, его соответствие Священному Писанию привлекали к Уклеину представителей различных сословий, включая православное духовенство. Сказывался и ораторский дар Уклеина.

Начав проповеди в с. Рыбном Моршанского уезда Тамбовской губернии, к 1772 г. Уклеин распространил своё учение на с. Пески Новохоперского уезда Воронежской губернии, с. Кислое Балашевского уезда Саратовской губернии и другие селения этих губерний, где приобрёл своих последователей, проповедовавших учение духовных христиан5. Они же в свою очередь, расселяясь по другим местам, способствовали дальнейшему распространению своей веры. Так, в конце 1791 г. духовные христиане Тамбовской и Воронежской губернии переселились в Новоузенский уезд Самарской губернии, где основали села Орлов Чай, Новотроицкое, Малый Узень и Александров чай. Первыми значительными распространителями учения среди них были Иван Семенович Косицын и Зевлей Савельев6.

В 1765 г. о секте узнало гражданское начальство, тогда же о ней стало известно и духовным властям. По свидетельству О. М. Новицкого, в 1765 г. в донесении Тамбовской Консистории Святейшему Синоду говорилось о появлении новой секты — «Молоканiи»7. По широко распространённой версии это название было присвоено молоканам за «вкушение» молока в постные дни и за проповедь сектантами «чистого словесного молока».

Впоследствии название молокане закрепилось за частью духовных христиан в той же мере, что и название духоборцы (позднее — духоборы) за теми духовными христианами, которые боролись за веру «духовным оружием».

Ещё при жизни С. М. Уклеина молокане испытывали притеснения со стороны духовной и светской власти, а после его смерти эти гонения усилились. Несмотря на расколы в молоканской среде и переход части сектантов в другие веры, численность молокан продолжала расти за счёт новообращённых. Обеспокоенные такой активностью духовных христиан, власти, видя в них отклонения от нормы, прибегали к различным мерам, самой распространённой из которых на начальном этапе борьбы с ними было увещевание. Так поступили, например, в отношении С. М. Уклеина, вошедшего в сопровождении 70 своих послушников в Тамбов по одним данным в 1765 г., а по другим в 1767 г. После этого «императрица Екатерина повелела отдать Уклеина на увещевание духовенству, с условием, если он не обратится к православию, предать суду»8. Позднее, молокан стали ссылать на Кавказ, в Тифлисскую губернию, наравне с духоборами. Со стороны помещиков к ним также применялось насилие в попытках отвратить от веры. Имеются многочисленные свидетельства и жалобы со стороны молокан из числа крепостных крестьян и мещан на наносимые им увечья и побои. Молокан ссылали в монастырь на вечную ссылку, сажали в тюрьмы, секли насмерть. Им не выдавали паспортов на въезд и выезд в другие города, запрещали вести торговлю с православными или даже между собой. Запрещалось собираться вместе группами более трёх человек9. Всё это говорило о крайней нетерпимости их вероучения со стороны духовенства и властей.

На протяжении многих лет духовные христиане молокане бились за право исповедовать свою веру. Имеются свидетельства, исходящие из сектантских кругов, по которым трём поверенным духовных христиан П. Журавцову, М. Лосеву и М. Мотылеву удалось добиться аудиенции у императора Александра Павловича, на которой в присутствии М. М. Сперанского, В. П. Кочубея и других министров было зачитано прошение о свободном исповедании их веры, после чего по прошествии совета, на котором государь Император испросил мнения министров, был вынесен императорский вердикт: молоканам разрешалось свободно исповедовать свою веру10. Вместе с тем, нет никаких данных о том, что вслед за этим последовали какие-то меры, изменившие жизнь молокан. У части историков данный факт вообще никак не упоминается, несмотря на то, что имеется копия прошения молокан на имя Александра I11. Несомненно одно: уже во время правления Александра I наблюдалось усиление реакции по отношению к сектантам, и эта политика продолжилась и при последующих правителях.

Переселение духовных христиан в Амурскую область началось с «высочайшего повеления» от 15 декабря 1857 г., по которому семьи государственных крестьян Кирея Попова и Матвея Лепёхина должны были быть сосланы в Якутскую область за распространение молоканского вероучения11. Поскольку в то время население Амурской области было явно недостаточным для освоения новых территорий, генерал-губернатор Восточной Сибири принял решение отправлять ссыльных не в Якутию, а в Амурскую область12. Военному губернатору Амурской области было предложено селить семьи молокан Попова и Лепёхина в отдалении от православных жителей области, дабы они не распространяли свою ересь на них13.

Указанные семьи прибыли в г. Благовещенск 2 июня 1859 г. и основали поселение недалеко от р. Зея, назвав его Ново-Астрахановкой14. К концу года в этом селении было 6 дворов и 39 человек жителей15. Вскоре началось заселение и других районов области.

Находясь в тесной переписке со своими собратьями, амурские молокане способствовали переселению в Амурскую область единоверцев из других губерний. В своих письмах они раскрывали особенности климата и ведения хозяйства, обращали внимание на простор для отправления религии. Таким образом, если первые молокане переселялись в Амурскую область принудительно, то в дальнейшем этот процесс стал добровольным.

Благоприятствовали этому и меры, предпринятые государством: каждой семье из числа переселенцев полагался земельный надел до 100 десятин, возможность купить десятину за 3 рубля, освобождение от рекрутской повинности (воинской службы) на 10 лет и на 20 от платы за пользование землей16.

Конечно, стоит оговориться, что, несмотря на то, что многие из духовных христиан-молокан были зажиточными крестьянами или мещанами, и всё своё имущество при переезде на Дальний Восток они продавали на торгах, часть из них растрачивала основную часть капитала при переселении на Дальний восток, поскольку дорога занимала от 18 до 30 месяцев. Именно поэтому выгодные условия поселения лишь отчасти окупали старания молокан.

Н. М. Балалаева приводит слова приамурского генерал-губернатора А. Н. Корфа, по свидетельству которого одному переселенцу на дорогу понадобилось ни много ни мало 11 лет17. Хотя, конечно, подобные случаи были большой редкостью, но и срок в 1,5–2,5 года — немалый. Именно поэтому часть переселенцев нищала в дороге, и хотя и была поддерживаема собратьями по вере, по прибытии не имела возможности обрабатывать большие участки земли.

В 1865–1866 гг. последовала новая волна переселения, в результате которой 230 человек из села Тяглое Озеро Николаевского уезда Самарской губернии переселились в Амурскую область. Это были по большей части зажиточные переселенцы, составившие основу молоканского движения Амурской области: Саяпины, Косицины, Ланкины, Коротаевы, Ефремовы, Лештаевы и другие. Они основали молоканское селение Самарское, расположенное в 45 верстах от г. Благовещенска18.

По воспоминаниям А. В. Ланкина, на переселение молокан в Амурскую область их подвигнул рассказ молоканского первопроходца Михаила Евтеевича Лештаева, побывавшего в Амурской области. Лештаев, побывав в окрестностях г. Благовещенска, нашёл незанятую и пригодную для обработки землю, и, убедившись в отсутствии на местах воинской повинности, возвратился с этой вестью назад19.

Шестьдесят семей вышли из Самарской губернии в 1864 г. Некоторые из них прибыли в Амурскую область в том же году, другим потребовалось перезимовать в Томске или Чите, откуда они добрались до г. Благовещенска по Амуру на плотах20. Как пишет Ланкин, переселенцы «на длинном пути перенесли много мытарств, так что некоторые попали в г. Благовещенск на третий год растерявши половину семьи»21.

На месте, основав село Самарское, поселенцы занялись земледелием. Те, кто сохранил часть средств, выкупали большие земельные участки или брали их в пользование. Те, кто был не столь состоятелен, шли на работу к своим собратьям по вере, отрабатывая стоимость земельных участков, выделенных им соседями-переселенцами. Также, молокане нанимались на работу к маньчжурам, В среднем, работнику платили от 6 до 10 рублей в месяц22.

С маньчжурами у молокан шёл активный торг, поначалу молокане покупали у них лошадей, но затем расширили объём торговли и ассортимент товаров.
Среди первых трудностей, с которыми столкнулись переселенцы, и которые осложняли их быт, были неблагоприятные климатические условия, частый падёж скота вследствие заболевания сибирской язвой и другими болезнями. Мошка и комары препятствовали плодотворному труду, недостаток всех необходимых для хозяйства товаров и долгая их доставка вместе с более чем высокими из-за дальних расстояний ценами также не благоприятствовали развитию хозяйственной деятельности23.

Вследствие этого, а также вследствие затопления первых посевов перед духовными христианами возникла потребность в переселении, также как и в смене деятельности. С одной стороны, это делалось для того, чтобы часть наделов оставалась в ведении семьи, а другие члены семьи получили бы возможность иметь иной источник дохода. С другой стороны переселение в г. Благовещенск открывало возможность для занятия коммерцией, что позволяло сбывать излишки продукции и получать доход с её продажи. Именно поэтому уже на начальном этапе расселения духовных христиан в Амурской области, часть из них оказалась в г. Благовещенске.

Этот процесс был связан с дополнительными трудностями, поскольку официально Амурскому военному губернатору предписывалось селить духовных христиан отдельно от православных и не допускать распространения их вероучения.

Как уже было отмечено раннее, первые поселенцы, семьи Лепёхина и Попова, прибыли в Амурскую область уже 2 июня 1859 г. А нескольким днями позднее, сын Лепёхина Самойло подал прощение «об отводе ему места в г. Благовещенске на базаре или торговой площади для постройки дома и устройства мелочной лавки»24.

Как пишет Н. М. Балалаева, «этим прошением власти были поставлены в затруднительное положение». Сталкиваясь с необходимостью увеличения числа горожан и развития ремесленного и торгового дела, власти не могли позволить молоканам поселиться в городской черте, так это было запрещено законом.
Амурский военный губернатор Н. В. Буссе, рассмотрев закон, пришёл к выводу, что его положения касались лишь западных городов и в Бессарабии, однако поскольку издан закон был до основания Благовещенска, то в нём ничего не было сказано об этом городе25. Поэтому Буссе в ноябре 1859 г. разрешил Самойло Лепёхину поселиться в городе и одновременно запросил мнение генерал-губернатора Восточной Сибири Муравьева-Амурского26.

Генерал-губернатор Восточной Сибири подтвердил решение Буссе и написал, что раз «в законах нет на то запрещения, то не следует препятствовать раскольникам всех сект, за исключением скопческой, приписываться к г. Благовещенску»27. В дальнейшем это решение было закреплено указом «О дозволении раскольникам всех сект, кроме скопцов, приписываться к городским обществам в Амурской и Приамурского края»28.

Подобная политика амурских властей встречала сопротивление со стороны церковной власти, в частности Синода и Благовещенской епархии, которые противились переходу православных в молоканскую веру и указывали на то, что духовные христиане молокане получили полное гражданство на Амуре.

Таким образом, ко времени переселения молокан из Тяглового Озера, они уже могли свободно селиться в черте г. Благовещенска, чем и воспользовались.

В течение 1866–1868 гг. 16 таких семей поселились в областном центре. Причина прошений о причислении к мещанскому званию и переселению была одинакова у всех молокан: просьба заняться хозяйством в г. Благовещенске, а также торговлей. Впоследствии сектанты расширили свою сферу деятельности и стали заниматься извозом, мукомольным делом, пароходством и т. д.

Постепенно, численность молокан в Амурской области увеличилась. Ими были основаны деревни Гильчин, Тамбовка, Толстовка, Жариковка, Александровка, Чуевка и Андреевка29. Они жили в деревнях Астрахановке, Сергеевке и других деревнях. Если в 1863 г. в области проживало 172 человека из числа молокан (62 в городе и 110 в сёлах), то к 1865 г. это число возросло до 371 человека (94 в городе и 155 в сёлах). К 1 января 1867 г. в области насчитывалось 1504 молоканина (331 в городе и 1173 в сёлах), а в 1874 г. 2076 человек (1167 в городе и 909 в сёлах). Насколько точны такие данные неизвестно, ведь официальная статистика могла занижать численность сектантов. Имеются свидетельства приписки духоборов к молоканам и наоборот. Поэтому возможно, что приведённые цифры не отражают полную картину прироста сектантского населения.

Наиболее показателен рост числа населения деревень. Если в 1869 г. в Гильчине проживало 75 человек, то к 1891 г. их насчитывалось уже 669 человек30. В Тамбовке в 1880 проживало 167 человек, а к 1891 г. численность населения деревни возросла до 829 человек31. Таким образом, мы видим, что численность духовных крестьян за 10–20 лет возрастала в разы.

Одновременно с этим стоит отметить процесс дальнейшего расселения духовных христиан по Дальнему Востоку. Впоследствии, в начале XX в. они основали свои общины в г. Хабаровске, г. Владивостоке. Имелось у них своё представительство и в г. Харбине (Китай). Всего же по сведениям Н. М. Балалаевой в Российской империи в 1909 г. проживало 91 500 духовных христиан, из них в Амурской области 28 340 человек. Таким образом, Амурская область была крупнейшим местом проживания молокан (на втором месте стояла Тифлисская губерния с 13 950 сектантами)32. А. В. Ланкин, проживавший в г. Благовещенске в начале XX в., свидетельствует о том, что в Амурской области в 1912 г. проживало 16 458 молокан33. Какие из этих данных являются более правильными сказать затруднительно, но известно, что за такой короткий период времени (1909–1912 гг.) значительного оттока из секты произойти не могло. Вопрос проясняется при рассмотрении организационной структуры молокан.

Всё дело в том что, во время первой волны переселения в область прибывали люди из соседних сёл, зачастую знающие друг друга лично. По мере расширения молоканского движения в него включались лица, незнакомые «старожилам» из первой волны. Многие из тех, кого приписывали к числу молокан, могли быть духоборами или баптистами. Вновь переселяющиеся из других губерний могли также идентифицировать себя как молокане, поскольку строгих критериев принадлежности к духовным христианам не было. Это может быть объяснено тем, что вероучение духовных христиан не было закреплено на бумаге, и каждый воспринимал его по-своему, в соответствии с толкованием буквы Священного Писания. За счёт этого численность молокан могла быть завышена со стороны официальной статистики, хотя обычно происходило наоборот: власти в документах стремились занизить количество сектантов в области. Всё же, цифра А. В. Ланкина представляется более вероятной, поскольку основана на переписи сёл и г. Благовещенска, проводимой самими молоканами.

Таким образом, перемещение духовных христиан молокан из европейской части России в Амурскую область происходило из-за религиозного гнёта, отсутствия свобод, необходимости расширять хозяйство. В вопросах веры главным для духовных христиан оставалась свобода вероисповедания. Это была основная причина переселения на амурскую землю. Состоявшие из зажиточных крестьян и мещан, поволжские молокане положили начало основанию восьми селений Амурской области, первым из которых было Самарское, впоследствии покинутое жителями. Перейдя впоследствии от сельского хозяйства к промыслам и торговле, амурские молокане сделались зажиточными мещанами и купцами. Само же движение распространилось дальше по российскому Дальнему востоку и достигло Китая.
Дмитрий Евгеньевич Буянов,
аспирант АмГУ, г. Благовещенск.

Исследование поддержано грантом Российского научного фонда «Этнические миграции как фактор цивилизационных взаимодействий и социокультурных трансформаций в Восточной Азии (история и современность)», проект No 14-18-00308.


  1. Балалаева Н. М. О переселении молокан в Амурскую область / Н. М. Балалаева // Учёные записки (серия историческая) Т. 16. Хабаровск, 1968. — С. 24–39; Аргудяева Ю. В. Молокане в Приамурье / Ю. В. Аргудяева // Традиционная культура Востока Азии. — Благовещенск, 1995. — С. 156– 171; Буянов Е. В. Вероучение и течения духовных христиан молокан // Религиоведение. — 2014. — No 4. — С. 3–14. 

  2. Забияко А. П., Чирков Н. В. Вклад И.В. Попова-Вениаминова, митрополита московского, в изучение религии и христианизацию коренных народов Северно-Восточной Азии // Религиоведение. — 2014. — No 4. — С. 162; Аниховский С. Э. Трансформация религиозных традиций эвенков под воздействием буддизма и религиозных верований китайцев в XIX — начале XX вв. // Религиоведение. — 2009. — No 2. — С. 13. 

  3. ГМИР. Анфимов Н. М. Семён Матвеевич Уклеин как распространитель и организатор молоканских общин в России. 1911. (Рукопись) — С. 14. 

  4. Там же. — С. 17. 

  5. Там же. — С. 20–24. 

  6. Там же. — С. 35. 

  7. Новицкий О. М. Духоборцы. Их история и вероучение. — Киев, 1882. — С. 28. 

  8. Пругавин А. С. Молокане. Энциклопедический словарь русского библиографического института Гранат. 11-е стереотипное издание. Т. 29. — М., 1933. — С. 227. 

  9. ГМИР. Водопьянов И. Г. История духовных христиан молокан в России. — 1910. — С. 12–25. 

  10. Там же. — С. 8. 

  11. ГМИР. Задоркин П. А. Материалы к истории секты молокан XIX в. и копия прошения молокан Петра Журавцева, Максима Лосева, Матвея Мотылева на имя императора Александра I. 

  12. Балалаева Н. М. О переселении молокан в Амурскую область / Н. М. Балалаева // Учёные записки (серия историческая) Т. 16. Хабаровск, 1968. — С. 30. 

  13. Там же. — С. 30. 

  14. Там же. 

  15. Там же. 

  16. Аргудяева Ю. В. Молокане в Приамурье / Ю. В. Аргудяева // Традиционная культура Востока Азии. — Благовещенск, 1995. — С. 156. 

  17. Балалаева Н. М. О переселении молокан в Амурскую область. — С. 29–30. 

  18. ГМИР. Ланкин А. В. Переселение и жизнеописание духовных христиан в Амурской области». — С. 5. 

  19. Там же. — С. 2. 

  20. Там же. — С. 4. 

  21. Там же. 

  22. Там же. 

  23. Там же. — С. 6–7. 

  24. Цит. по. Балалаева Н. М. О переселении молокан в Амурскую область. — С. 34. 

  25. Там же. — С. 34. 

  26. Там же. 

  27. Там же. 

  28. Именной указ, объявленный Сенату управляющим министерством юстиции о дозволении раскольникам всех сект, кроме скопцов, приписываться к обществам городов Приамурского края. 12 июня 1860 г. // Дальний Восток России в материалах законодательства. — Владивосток, 2002. — С. 189. 

  29. ГМИР. Ланкин А. В. Переселение и жизнеописание духовных христиан в Амурской области». — С. 7. 

  30. Кириллов А. В. Географическо-статистический словарь Амурской и Приморской областей с включением некоторых пунктов сопредельных с ним стран. — Благовещенск, 1894. — С. 116. 

  31. Там же. — С. 406. 

  32. Балалаева Н. М. О переселении молокан в Амурскую область. — С. 24. 

  33. ГМИР. Ланкин А. В. Переселение и жизнеописание духовных христиан в Амурской области». — С. 11. 

Опубликовано 01.06.2015 г.