Молокане

Духовные христиане
Чтения памяти Евгения Петровича Сычевского. Изд.: Благовещенский государственный педагогический университет. Благовещенск. № 15. 2015. — С. 21-32. Буянов Д. Е.

Переселение духоборов в Амурскую область во второй половине ХIХ в

Специфическим и самобытным явлением русской религиозной жизни второй половины ХVIII в. было возникновение духовного христианства. Сначала оформились в отдельную секту духоборы (духоборцы), а потом из них выделились молокане. Последователи духовного христианства отвергали все уставы православия, внешние церковные обряды, поклонение видимым вещественным проявлениям культа: иконам, крестам, мощам, а также храмы, таинства, святых, иерархию, монашество. Своё название «духоборцы» сектанты объясняли тем, что поклоняются Богу в духе и воюют за веру духовным оружием. Надо отметить, что во второй половине XIX и в начале ХХ вв. в литературе и источниках секта именовалась и духоборцы, и духоборы (больше духоборцы). Но с 30-х гг. ХХ в. в употребление вошло название духоборы, которое ныне стало общепринятым. Никаких идеологических или политических оснований за этой заменой не просматривается. Скорее всего, изменение названия секты вызвано языковыми лингвистическими причинами, то есть удобством произношения и стремлением к унификации терминов. Слова «духоборы» и «духоборцы» употребляются в настоящей статье как равнозначные.

После заключения 28 мая 1858 г. Айгунского договора между Россией и Китаем начинается интенсивное освоение русскими Дальнего Востока. Решая задачу заселения новых территорий в конце 50-х — начале 60-х гг. XIX в., царское правительство ориентировалось на принудительные меры. В приказном порядке на Амур отправлялись казаки из Забайкальской области и иных казачьих земель. В числе первых поселенцев нового края также были государственные крестьяне.

Ещё одним переселенческим ресурсом стали находящиеся под административным и полицейским контролем сектанты — прежде всего молокане, включая прыгунов, и духоборы. Законы Российской империи предписывали ссылать раскольников и сектантов в Якутскую область, что практиковалось в течение всего XIX в. Духоборы терпели большую нужду в дороге, а на новом месте сразу попадали в крайне тяжёлые бытовые условия. В архиве Государственного музея истории религии (г. Санкт- Петербург) сохранилось письмо из Иркутска некоего Веригина (Веригины известная духоборческая фамилия — Д. Е.) к духоборам в Якутскую область, датированное 1897 г. В нём следующие по этапу к месту ссылки сектанты просят своих собратьев выслать им денег, поскольку выдают им в день на человека по 10 коп, которых хватает только на 2 фунта чёрного хлеба, в то время как необходимо 4 фунта1. В другом письме от 8 сентября 1897 г. рассказывается об обустройстве ссыльных в Якутской области. В Якутск духоборы прибыли 31 августа в числе 31 человека. Один остался в больнице, остальные оправились дальше по этапу. Губернатор в этот раз отнёсся к поручению по водворению ссыльных с необычной для него суровостью. Вместо того, чтобы поселить духоборов в обжитом месте, решено было отправить их на устье реки Ноторы, где было небольшое поселение. На обустройство и поселение всей группе сектантов было выдано 900 рублей с небольшим, то есть всего по 30 рублей на человека. Чиновник по особым поручениям при губернаторе оказался ответственным, по дороге купил продовольствие и одежду для духоборов по небольшой цене. Вначале планировалось построить деревянные избы. Однако чиновник решил вопрос с жильём по иному. Он пригласил местных жителей из поселков, расположенных на расстоянии 70 — 100 вёрст, которые построили для духоборов юрты (это перед морозной якутской зимой — Д. Е.). После этого смягчился и губернатор, дозволил сектантам взять лишнюю пару лошадей, отпустил дополнительно 100 рублей на непредвиденные расходы и выдал медикаменты. А прощаясь с партией ссыльных, сказал, что будет следить за их судьбой и постарается оказывать духоборам всю возможную помощь, пока их быт не будет вполне налажен2.

Однако не все сектанты отправлялись на поселение в Якутию. Некоторые получали известное послабление, вероятно власти считали их менее опасными. В 1859 г. группа ссыльных молокан (семьи Кирея Попова и Матвея Лепёхина), прибывших в Иркутск, была отправлена в Амурскую область вместо Якутской. Так решил генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьёв. В фондах Государственного архива Читинской области (сейчас Забайкальский край) сохранился документ — отношение № 1987 от 19 марта 1859 г. В нём говорилось: «…сосланных по высочайшему повелению из Таврической губернии государственных крестьян, содержащих молоканскую секту, Кирея Попова и Матвея Лепёхина — отправить вместо Якутской области в Амурскую… с семействами в числе 37 душ»3. По прибытию на Амур сектанты основали деревню недалеко от города, назвав её Ново-Астрахановка. К концу 1859 г. в ней было 6 дворов и 39 жителей, в 1870 г. 17 дворов и 78 душ обоего поля, к началу 1891 г. 30 дворов, 189 жителей4. По некоторым данным среди её жителей было несколько семей духоборов. В некрологе на смерть Кирея Попова говорилось, что со временем он стал богатым человеком и помогал как мог прибывающим переселенцам — как сектантам, так и православным5. Вероятно, некоторые духоборы, прибывающие в Амурскую область по собственной инициативе, старались селиться по соседству с теми, кто был ближе по вере. Так известно, что в 1864 г. в Астрахановку прибыла духоборческая семья Д. А. Абрамова6.

Другим законом Российской империи сектантам, сосланным за свою веру, запрещалось проживать среди православных и приписываться к городам. Однако местные власти понимали необходимость усиливать единственный город области торгово-ремесленным населением. Военный губернатор Амурской области Н. В. Буссе нашёл выход: один из законов Российской империи указывал, что сектантов нельзя приписывать к западным пограничным городам и в Бессарабии, но этот закон, выпущенный ранее основания Благовещенска, естественно, ничего не говорил о городе на Амуре. Поэтому Н. В. Буссе стал разрешать сектантам селиться в Благовещенске, но одновременно послал запрос по этому делу генерал-губернатору Восточной Сибири, указав, что раз в законе нет на то запрещения, то не следует препятствовать раскольникам всех сект, за исключением лишь скопческой, приписываться к Благовещенску. Н. Н. Муравьев-Амурский добился принятия 12 июня 1860 г. соответствующего правительственного решения7. В «Именном указе, объявленном Сенату управляющим министерством юстиции, о дозволении раскольникам всех сект, кроме скопцов, приписываться к обществам городов Приамурского края» говорилось: «Государь император, по представлению генерал-губернатора Восточной Сибири и положению Сибирского комитета, высочайше соизволил повелеть: раскольникам всех сект, кроме скопцов, дозволить приписываться к обществам вновь открытых городов Амурской области и тех городов Приморской области Восточной Сибири, которые находятся на реке Амуре, с тем, чтобы такая приписка раскольников совершаема была с разрешения военных губернаторов означенных областей»8.

Сменивший Н. Н. Муравьева-Амурского на посту генерал- губернатора Восточной Сибири М. С. Корсаков отмечал, что сектанты «…это самый здоровый и полезный элемент нашей области. Все они отличаются трудолюбием, трезвостью, предприимчивостью и сравнительною чистотой нравов. Главное занятие их — за исключением молокан, живущих в городе которые по преимуществу занимаются торговлей, — сельское хозяйство, с каждым годом развивающееся благодаря их трудолюбию и энергии. Сектанты, как более предприимчивые и развитые сравнительно с окружающей их средой, всегда отзывчивы к мерам, служащим для поднятия и улучшения сельского хозяйства и служат отличным проводником для распространения в крестьянстве различных сельскохозяйственных машин»9.

В Российской империи духоборы жили в Таврической губернии, в Новороссии, по Волге, в землях Войска Донского, а также в Закавказье и Сибири, то есть в тех же местах, что и молокане. Во второй половине XIX в. исторические пути духоборов и молокан настолько разошлись, что кое-где они открыто враждовали. Известный русский художник В. В. Верещагин (1842–1904 гг.) в 70-е гг. ХIХ в. во время поездки по Закавказью, куда ссылались сектанты, наблюдал весьма характерные сцены. Он писал, что «У молокан, например, запрет на вино и табак, и наружно они не пьют и не курят, зато втихомолку не откажутся от запретного плода. У духоборов этого нет: они открыто пьют и курят и даже сами разводят махорку. Молоканин, при случае, не прочь надуть или даже украсть — у духоборов случаи того и другого так редки, что всё наперечёт. Замечательно, что духоборы считают молокан отщепенцами своей веры, а молокане уверяют, что духоборы отстали от них — это последнее вероятнее (В. В. Верещагин ошибается — Д. Е.). Теперь оба толка ненавидят один другой: «Безбожники, хуже псов» — отзываются молокане о духоборах. «Разве это люди?» — говорят в свою очередь духоборы о молоканах»10.

Однако в Сибири, где ссыльные духоборы и молокане жили вместе с 20-х гг. ХIХ в., конфликтов между ними не было. Более того, М. В. Муратов, автор книги «Духоборцы в Восточной Сибири в первой половине ХIХ века», упоминает сектантские фамилии, которые в Амурской области считались молоканскими (Меньшагины или Меньщагины, Кузнецовы)11.

В Амурской области духоборы появились в начале 60-х гг. ХIХ в. В «Приложении к всеподданейшему отчету военного губернатора Амурской области за 1912–1913 гг.» отмечается, что сектанты — духоборы, молокане и другие стали переселяться на Амур с 1862 г. Для них были характерны энергия, религиозный фанатизм и хозяйственность. Амурский край привлекал их религиозной свободой, отсутствием рекрутчины и земельным простором12.

Духоборы приезжали в Амурскую область в основном из Енисейской губернии и Забайкалья. Переселение духоборов шло бок о бок с молоканами, однако в отличие от последних поток духоборов был не такой массовый и селились они преимущественно в сельской местности. Основными местами проживания духоборов в Амурской области на рубеже ХIХ — ХХ вв. были села Андреевка, Астрахановка, Покровка, Ново-Троицкое, Гильчин, Тамбовка, Гомелевка, Введеновка и город Благовещенск13.

В 1864 г. духоборы из Туруханского края основали деревню Покровку в 64 верстах по Амуру выше Благовещенска.

В 1870 г. в ней было дворов 35 и жителей 151 душа обоего пола; в 1880 г. — дворов 43, жителей 129 мужского и 112 женского пола; к 1 января 1891 г. числилось дворов 48, жителей 130 мужского и 106 женского пола. Надельной земли было 5155 десятин 1521 саженей, из которых обрабатывалось 1027 десятин. В деревне было лошадей 454, рогатого скота 310, овец 35 голов. Основными занятиями жителей Покровки были земледелие и извоз14. Таким образом, несмотря на рост числа дворов в Покровке, население деревни увеличивалось медленно, что свидетельствует о трудных условиях жизни переселенцев.

15 июня 1900 г. духобор Андрей Николаевич Стародуб из деревни Покровка Амурско-Зейской волости в письме своему единоверцу сообщает, что он с семейством засеял 30 десятин хлеба, имеется в хозяйстве лошадей 16, коров 18. Далее он пишет, что внука своего женил уже третий год, жену внука зовут Афимья, в семье внука уже родились 2 дочери одну зовут Вера, другую Матрена, а у дочери самого Стародуба Авдотьи родился сын, его зовут Михайло, ему два года. В конце письма А. Н. Стародуб передает низкий поклон духоборам в Новотроицком селении15.

Несколько семей духоборов проживали в Андреевке, расположенной в Ивановской волости в 521⁄2 верстах от Благовещенска и в 181⁄2 верстах от Ивановки16. Село было основано в 1865 г. молоканином Андреем Андреевичем Буяновым17.

Деревней с преимущественно духоборческим населением была Введеновка, в Томской волости, на левом берегу р. Зея, выше устья р. Арги, в 172 верстах от Благовещенска. Была основана в 1891 г. духоборами, выселившимися из села Ново-Троицкое. В начале 1890-х гг. во Введеновке было дворов 33, жителей 89 душ мужского и 98 женского пола18.

Село Ново-Троицкое Амурско-Зейской волости, расположенное в 25 верстах к северо-востоку от Благовещенска и в 8 верстах от берега р. Зея, считалось одним из центров духоборческого движения в Приамурье. Основано в 1864 г. переселенцами из Ставропольской и Самарской губерний. В 1870 г. село состояло из 23 дворов и 97 душ обоего пола, к 1 января 1891 г. в селении числилось дворов 24, хлебный магазин, жителей 90 мужского и 69 женского пола. Надельной земли было записано 1851 десятина 1225 саженей, лошадей было 87, рогатого скота 128 голов. Занятия жителей: земледелие и доставка грузов19.

Село Гильчин Гильчинской волости располагалось на левом берегу р. Гильчин в 25 верстах от устья и в 45 верстах к юго-востоку от Благовещенска. Основана в 1869 г. выходцами из Самарской и Тамбовской губерний в числе 15 семейств и 75 душ обоего пола. К 1 января 1891 г. на селе было 77 дворов, жителей 341 мужского и 328 женского пола, обработанной земли 986 десятин, лошадей 708, рогатого скота 683, овец 273 головы. Всего надельной земли было 12363 десятин и 2155 саженей. Занятия жителей: земледелие и доставка грузов на прииски, которая давала населению от 8000 до 10000 рублей дохода в год. В деревне находится волостное правление и хлебный магазин. Сообщивший эти данные А. В. Кириллов указывает, что население деревни принадлежит к секте молокан и прыгунов20. По другим данным в деревне жили и духоборы.

Самой большой деревней с чисто сектантским населением (молокане, духоборы, баптисты) была Тамбовка. Село находилось в Гильчинской волости на правом берегу р. Гильчин в 411⁄2 верстах от Благовещенска и 24 верстах к северо-востоку от Гильчина. Основана в 1875 г. молоканами из Тамбовской губернии. В 1880 г. деревня состояла из 23 дворов и 83 душ муж и 84 душ жен пола. К 1 января 1891 г. в ней числилось дворов 111, жителей 445 муж и 384 жен пола, обработанной земли около 1500 десятин, лошадей 610, рогатого скота 408, овец 717 голов. Надельной земли доходит до 10887 десятин и 100 саженей. Население по вере принадлежит к сектам молокан и прыгунов. Главные занятия жителей: земледелие и извоз. Некоторые из жителей занимаются овцеводством, а другие — пчеловодством21.

В 60-е гг. XIX в. духоборы появляются в Благовещенске. В 1886 г. в Благовещенске было 102 духобора (52 мужчины, 50 женщин), ещё 527 сектантов проживало в сельской местности, всего их насчитывалось 629 человек22. В 1891 г. в городе числилось 138 духоборов (65 мужчин, 73 женщины), на селе их было 462 (248 мужчин, 214 женщин), всего 600 человек23. В 1892 г. в Благовещенске было 146 духоборов (70 мужчин, 76 женщин), в сельских поселениях их числилось 479 (256 мужчин, 223 женщины), всего 625 человек24. В 1893 г. городских духоборов было 134 (70 мужчин, 64 женщины), сельских — 689 (362 мужчины, 327 женщин), всего 823 человека25. В 1894 г. только в Благовещенске проживало уже 297 духоборов (158 мужчин, 139 женщин)26. В 1895 г. в Амурской области насчитывалось 757 духоборов (376 мужчин, 381 женщина)27. В 1912 г. в Благовещенске проживало 307 духоборов, по области 1533; в 1913 г. 775 и 2037 человек соответственно28. В 1914 г. в Амурской области насчитывалось 1526 духоборов29. Уменьшение численности духоборов связано с переходом их части в баптизм.

Несмотря на погрешности официальной статистики, видна положительная динамика численности общины духоборов Амурской области. Это происходило за счёт притока новых переселенцев и естественного прироста. Внутреннему пополнению общины способствовало нормальное соотношение полов у сектантов. В конце ХIХ в. в среде православного населения Приамурья на 100 мужчин приходилось 58,11 женщин, у молокан — 89,99 женщин, у духоборов — 94,13 женщин30.

Количество духоборов, проживавших в сельской местности, всегда существенно превосходило число горожан-духоборов. Так, в 1905 г. всего в Амурской области проживало 2100 духоборов, из них в городе 900. Кроме крестьян в Благовещенске духоборами были представители мещанского сословия31.

Исследователи отмечали зажиточность духоборческих хозяйств. Занимаясь земледелием и скотоводством, духоборы продавали свою продукцию на городских рынках, поставляли её известным торговым фирмам. Хозяйственная устойчивость и предприимчивость духоборов позволила им иметь заметную и влиятельную религиозную общину в Благовещенске. Городские духоборы имели свой молитвенный дом. По сообщению газеты «Амурский край» в самом конце ХIХ в. он располагался на улице Станичной (ныне Трудовой)32. Его точный адрес и что он из себя представлял установить не удалось. По другим данным накануне революции духоборы собирались для молений в доме на Иркутской улице (сейчас улица им. Горького) между Станичной и Кузнечной. Этот простое деревянное здание не сохранилось, оно не обладало никакими архитектурными достоинствами33. Возможно, что автор корреспонденции в газете «Амурский край» допустил неточность и речь идёт об одном и том же строении. Известно, что на волне антирелигиозной кампании в 1930 г. молитвенный дом духоборов предложено было передать под школу34.

В 1862 г. было разрешено переселиться в Приамурье 33 семьям крестьян из Туруханского края, из них 25 семей (указано в списке) исповедовали духоборчество. Это были находившиеся из-за своих религиозных воззрений в ссылке семьи Миловановых, Галактионовых, Иголкиных, Стародубовых, Тулиных и других. В деревне Искупино это были: Милованов Федот Васильев (9 душ), Галактионов Яков Васильев (3 д.), Иголкин Николай Родионов (2 д.), Стародубов Никита (3 д.), Афанасьева Улита (вдова, 2 д.), Пугин Филипп Осипов (6 д.), Стародубов Василий Матвеев (7 д.), Галахтионов Михайло Васильев (8 д.), Галахтионов Дмитрий Васильев (7 д.), Галахтионов Павел Яковлев (3 д.), Стародубов Иван Никитин (10 д.), Стародубов Иван Николаев (7 д.), Милованов Степан Алексеев (3 д.), Милованов Гаврило Андреев (5 д.), Иголкин Лукьян Константинов (7 д.), Тулин Тихон Васильев (6 д.), Григорьева Улита (вдова, 3 д.), Иголкин Илья Николаев (12 д.); в станке Мирном: Тулин Семен Осипов (4 д.), Тулин Давид Семенов (9 д.), Иголкин Родион Никитин (4 д.), Волобуев Андрей Данилов (8 д.), Абабков Гаврило Никандров (8 д.), в станке Шорохинском: Меньшагин Самсон Капитонов (3 д.), Суходолин Карп Евсеев (1 д.), Кухтин Глеб (8 д.), Шведов Григорий Федоров (2 д.), Иголкина Агафья (вдова, 1 д.); в станке Старо- Ермаковском: Мочанов Федор (1 д.); в станке Ново-Ермаковском: Мочалов Михайло Федоров (9 д.), Тулин Панкратий (6 д.); в станке Деникинском: Иголкин Тарас (6 д.); в станке Чулковском: Гордеев Прохор (1 д.); в населенных пунктах, названия, которых неизвестны: Гилев Прокопий Петров (4 д.), Тулина Ирина Федоровна (вдова, 7 д.), Шведов Григорий (5 д.), Кухтин Глеб Павлов (9 д.), Иголкин Никита (10 д.), Тулин Александр (5 д.), Галахтионов Дмитрий (7 д.), Стародубов Василий (8 д.), Стародубов Григорий (2 д.), Тулин Филипп Осипов (5 д.), Григорьев Василий (4 д.), Тулин Тихон (2 д.)35. Из этих фамилий в Амурской области традиционно числились как молоканские Галактионовы (Галахтионовы), Миловановы, Меньшагины. Можно предположить, что и в Сибири они были молоканской веры. Остальные семьи, вероятно, принадлежали к духоборам.

В Приложении к «Приамурским ведомостям» за 1894–1895 гг. указывалось, что, поселившиеся на Амуре в 1859 г. сектанты, имея правильную переписку со своими родными и знакомыми, оставшимися на старых местах, сообщали им не только о тех материальных выгодах, которые предоставляло переселение, но и о той религиозной терпимости администрации и местного населения, которые они здесь нашли. Эти слухи были заманчивыми для сектантов и раскольников, которые не пользовались в других местах религиозной свободой и служили одним из сильных толков, побуждавших их к переселению36. Чиновник Введенский, ведавший делами переселения в Амурскую область, считал, что до 1880 г. половина населения края состояла из молокан и духоборов. О причинах этого он писал так: «Они (сектанты — Д. Е.) пользовались здесь, по-видимому, полной религиозной свободой: не было миссионеров и никто не тащил их насильно в свой рай; полиции за громадностью расстояний не представлялось возможным дотянуться до них. За первыми засельщиками-сектантами, двигались, по письмам, другие…37. Известия с Амура были привлекательными для сектантов и раскольников, которые не пользовались в других местах Российской империи религиозной свободой и служили одним из сильных толчков, побуждавших их к переселениям.

Таким образом, численность духоборов в Амурской области во второй половине XIX в. постоянно росла. Они создали крепкую общину, им сопутствовали хозяйственные успехи.
Дмитрий Евгеньевич Буянов,
аспирант АмГУ, г. Благовещенск.


  1. Государственный музей истории религии (г. Санкт-Петербург) (ГМИР). Ф. 2. Оп. 7(61). Д. 410. Л. 1, 2. 

  2. ГМИр. Ф. 2. Оп. 7(61). Д. 417. Л. 1, 2, 3. 

  3. Абеленцев, В. Н. Хроника освоения и заселения Приамурья (по документам Госархива Читинской области) / В. Н. Абеленцев // Амурский краевед. Материалы научно-практической конференции (январь 2005 г.). Вып. 22. — Благовещенск, 2005. С. 18. 

  4. Составлено по: Балалаева, Н.М. О переселении молокан в Амурскую область / Н. М. Балаллаева // Ученые записки Хабаровского государственного педагогического института. — Хабаровск, 1968. — Т. 16. (серия историческая). С. 30; Кириллов, А.В. Географическо- статистический словарь Амурской и Приморской областей А. В. Кириллов. — Благовещенск, 1894. С. 60. 

  5. Некролог // Амурская газета. — 1902. — 16 июня. 

  6. Кобызов, Р. А. Духоборы / Р. А. Кобызов // История Благовещенска. 1856 — 1917. В 2 т. Т 1. — Благовещенск, 2009. С. 132. 

  7. Балалаева, Н.М. О переселении молокан в Амурскую область / Н. М. Балалаева. С. 34. 

  8. Именной указ, объявленный Сенату управляющим министерством юстиции, о дозволении раскольникам всех сект, кроме скопцов, приписываться к обществам городов Приамурского края //Дальний Восток в материалах законодательства. 1856–1861 гг. — Владивосток, 2002. С. 189. 

  9. Цит. по кн.: Аргудяева, Ю. В. Этническая и этнокультурная история русских на юге Дальнего Востока России (вторая половина ХIХ — начало ХХ в.). Книга I. Крестьяне / Ю. В. Аргудяева. — Владивосток, 2006. С. 96. 

  10. Верещагин, В. В. Повести. Очерки. Воспоминания / В. В. Верещагин, сост., вступ. ст. и примеч. В. А. Кошелева и А. В. Чернова. — М., 1990. С. 130. 

  11. Муратов, М. В. Духоборцы в Восточной Сибири в первой половине ХIХ века М. В. Муратов. Труды Государственного Иркутского университета. Выпуск пятый. — Иркутск, 1923. 

  12. Приложение к всеподданейшему отчету военного губернатора Амурской области за 1912–1913 гг. — Благовещенск, 1915. С. 8. 

  13. Кобызов, Р. А. Указ. соч. С. 132. 

  14. Кириллов, А. В. Указ. соч. С. 324. 

  15. ГМИр. Ф. 2. Оп. 7(61). Д. 799. Л. 1. 

  16. Кириллов, А. В. Указ. соч. С. 53. 

  17. Адаменко, Н. Г. Заселение территории Ивановского района до 1901 года / Н. Г. Адаменко // Страницы нашей истории (К 140-летию с. Ивановки и Ивановского района). — Благовещенск, 2004. С. 13. 

  18. Кириллов, А. В. Указ. соч. С. 97. 

  19. Там же. С. 284. 

  20. Там же. С. 116. 

  21. Там же. С. 406. 

  22. Обзор Амурской области за 1886 год. — Благовещенск, 1887. С. 36; Мурыгина, Е. А. Баптистские общины в поликонфессиональной структуре Дальнего Востока России во второй половине XIX — 30-е гг. ХХ в. Е. А. Мурыгина: Дис… канд. истор. наук. — Хабаровск, 2008. С. 46. 

  23. Составлено и рассчитано по: Обзор Амурской области за 1891 год. — Благовещенск, 1893. С. 20. 

  24. Обзор Амурской области за 1892 год. — Благовещенск, 1893. С. 39. 

  25. Составлено и рассчитано по: Обзор Амурской области за 1893 год. — Благовещенск, 1894. С. 48. 

  26. Обзор Амурской области за 1894 год. — Благовещенск, 1895. С. 42. 

  27. Обзор Амурской области за 1895 год. — Благовещенск, 1896. С. 51. 

  28. Приложение к всеподданейшему отчету военного губернатора Амурской области за 1912–1913 гг. — Благовещенск, 1915. — Таблица 2. 

  29. Приложение к всеподданейшему отчету военного губернатора Амурской области за 1914 г. — Благовещенск, 1915. С. 211. 

  30. Мурыгина, Е. А. Указ. соч. С. 52. 

  31. Кобызов, Р. А. Указ. соч. С. 132, 133. 

  32. Амурский край. — 1899. — 29 ноября (11 декабря). 

  33. Холкина, Т. А. Архитектурное наследие Благовещенска / Т. А. Холкина, Л. А. Чаюн.– Благовещенск, 2006. С. 40. 

  34. Кобызов, Р. А. Указ. соч. С. 133. 

  35. Аргудяева, Ю. В. Указ. соч. С. 99 — 100, С. 272 — 273. 

  36. Цит. по кн.: Рудакова, Ю. С. Религиозные сектанты в Амурской области вторая половина ХIХ в. — 1917 г.) / Ю. С. Рудакова // Исторический опыт освоения Дальнего Востока. Вып. 4. Этнические контакты. — Благовещенск, 2001. С. 344. 

  37. Приамурье. Факты, цифры, наблюдения. Собраны на Дальнем Востоке сотрудниками общеземской организации. Приложение к отчету общеземской организации за 1908 год. С тремя картами. — М., 1909. С. 110. 

Опубликовано 30.12.2015 г.