Молокане

Духовные христиане
Религиоведение. № 4, 2012. — Благовещенск: Изд. АмГУ, 2012 — 255 с. — С. 89–96 Чернов А. С.

«Огонь» и «любовь»: культурологический анализ концептов в религиозной мысли духовных христиан молокан

«Подойти к разгадке тайны, сокрытой в душе России, можно, сразу же признав антиномичность России, жуткую её противоречивость», – так писал в своей книге «Судьба России» русский философ Николай Бердяев1. Эта противоречивость, по мнению философа, всегда находила своё отражение в русской литературе и русской философской мысли2. В настоящей статье мы хотели бы показать, как эта антиномичность находит своё отражение в религиозных взглядах духовных христиан молокан – самобытного русского религиозного движения, берущего своё начало в конце XVIII в. в Центральной России.

«Русское сектантство – неотъемлемая часть духовной жизни русского народа. …В этой характерно-русской религиозной среде можно встретить настоящих религиозных мыслителей, своеобразных теософов с очень цельной религиозной системой»3. Проблема для исследователя-религиоведа в том, что «эти люди не пишут книг»4. Не пишут, но говорят. И речь их подчас производила самое благоприятное впечатление на слушающих. Так, в воспоминаниях полковника Николая Александровича Бигаева, свидетеля пребывания Николая II на Кавказе в 1914 г., мы читаем: «Что же касается делегаций из народа, то они произвели удивительно хорошее впечатление на всех. Один молоканин сказал такую речь, которая вызвала слезы у присутствующих своею стройностью, простотою, глубиной и правдой»5. Остаётся сожалеть лишь о том, что в начале XX в. эти речи практически нигде не фиксировались. Исследователь-религиовед начала XXI в. находится в лучшем положении – у него на вооружении диктофон. Автору данной статьи посчастливилось записать на диктофон ряд бесед молоканского богослова 2-й половины XX в. Василия Алексеевича Тикунова. Мы уже не раз упоминали о Тикунове и его религиозных взглядах в наших предыдущих статьях6. Эту публикацию мы хотели бы полностью посвятить культурологическому и герменевтическому анализу одной из самых ярких проповедей этого самобытного религиозного мыслителя.

Так как молокане не дают название своим проповедям (в отличие, например, от баптистов, которые любят исследовать Библию по определенным темам, имеющим свои названия), то мы сами дадим наименование проповеди Василия Алексеевича. «Огонь и любовь» – эти два слова, на наш взгляд, вмещают в себя все содержание этой проповеди. И вот почему…

Проповедь «Огонь и любовь» была произнесена В. А. Тикуновым на молоканском собрании в дер. Слободке Тульской области в ноябре 2000 г. Молокане из Тамбовской области приехали глубокой осенью пообщаться со слободскими братьями и сестрами по духу. На воскресном молоканском собрании и прозвучала данная проповедь. После традиционного молоканского приветствия «дорогие братья и сестры», которым обычно начинается каждая проповедь, после выражения благодарности Богу за «дорогих гостей», Василий Алексеевич говорит: «И вот я хотел бы сегодня тоже остановиться на свойствах любви. Христос когда-то сказал такие слова: «Огонь принес Я на землю, и как Я желал бы, чтобы он скорее возгорелся». Думаю, что все будут согласны, что говорил Он об огне любви Божией»7. Далее Тикунов более пространно говорит о любви Божией к человеку, часто цитируя при этом Библию. «Но ведь и сатана тоже, дорогие братья и сестры, огонь приносит свой. В Откровении сказано, что «он сводит огонь с неба», но это огонь дьявольский»8. Что же это за дьявольский огонь? Как его не спутать с огнем Божьим? Для объяснения этого различия огней Василий Алексеевич обращается к евангельским событиям, которые произошли с апостолом Петром. Петр – самый ревностный ученик Христа. «Я за Тобой – и в темницу, и на смерть пойду», – говорил Петр Христу. Почему же этот ревностный ученик при аресте своего Учителя отрекся от Него? По толкованию Тикунова, все дело здесь в том, что апостол Петр пошел греться к кострам врагов Христовых. Приведем слова Василия Алексеевича: «И вот была темная ночь, холодная ночь была. И в духовном смысле, дорогие братья и сестры. Когда-то ходили с Учителем своим любимым, Он их учил, кормил, творил чудеса, говорил о Царстве Небесном – всё было нормально. И здесь вдруг Тот, на Кого они так надеялись, вдруг связан, как раб какой-то презренный, уведен толпой этой ночью, и привели Его на допрос к первосвященнику. Действительно, глубокая, темная, холодная ночь была на душе у Петра. И вот Петр видит, что те рабы, которые брали Господа, которые связали, уничижали и били Его, так как была ночь, то они разожгли костер. Враги Христа… И Петр решил, что тоже замерз. Замерз, наверное, и по плоти, и духовно. Решил пристроиться к ним и погреться у этого костра, который разожгли враги Христовы. И вот мы видим, какой дан нам пример: Петр пристроился греться, думал, что там он согреется. И вот подходит служанка и спрашивает: не ты ли один из них? Петр начинает отказываться: «Нет, я Его не знаю, я с Ним не был». Так трижды получается; и пропел петух. До того, как пропел петух, Петр трижды отрекся, да еще, как написано, божбою отрекся, что не знаю этого Человека, т.е. Христа. Ох, Петр, Петр… Ведь ты же обещал: «я с Тобою и в темницу и на смерть пойду», а здесь вдруг божбою отрекается от Христа. А почему? Потому что, дорогие братья и сестры, он пристроился к костру врагов Христовых, к костру людей мира сего, хотел от них погреться»9. Какой же смысл несет в себе евангельский образ «костра врагов Христовых»? Тикунов поясняет: «Ох, как, дорогие братья и сестры, хотя живем мы сейчас в этом мире, 2 тысячи лет прошло, опять же враг душ человеческих тоже разжигает этот костер мира сего, эти враги Христовы, враги духовной жизни, сколько привлекают к себе людей, которые хотят погреться. Ведь мы посмотрим: ведь все это радио, телевидение, кинофильмы, всякие театры, всякая эта индустрия развлечения, всякий спорт, футбол и т.п. – ведь это всё дьявольская пища, это дьявольский огонь, который привлекает людей, чтобы они нашли там успокоение, радость, согрели свои души – они идут тысячами, толпами. Для того, чтобы прийти в собрание и послушать Слово Божие, не находится время. А когда по телевизору показывают какую-то мыльную оперу, чушь какую-то! – там сидят часами, и время находится, и всё. Это – огонь мира сего, огонь дьявола, который привлекает, и люди толпами идут туда, чтобы насытить свою душу». Далее Василий Алексеевич опять возвращается к событиям, случившимся в жизни апостола Петра после Воскресения Христова. После чудесного лова рыбы на Геннисаретском озере (Иоан. 21 гл.), подплывая к берегу, ученики увидели, что «Господь разжег костер. И там (при аресте Иисуса – прим. Ч.А.) был костер, и здесь костер, теперь его Господь разжег»10. Христос трижды задает вопрос Петру: «Симон Ионин! любишь ли ты Меня?» (Иоан. 21:15–17). Тикунов поясняет: «Трижды Петр отрекся и трижды Господь задает ему вопрос. И вот я хотел бы сказать то, что здесь совсем другой костер, другой огонь, огонь, который принес Господь с неба, огонь любви. Вот у этих костров действительно говорят о любви к Богу. Здесь, действительно, признаются Ему в этой любви, здесь исповедуют эту любовь». В конце проповеди Василий Алексеевич призывает слушателей к бдительности, чтобы они внимательно следили за тем, у какого «огня» каждый из них «греется»: «Поэтому Господь предупреждал Петра и всех: «бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть во искушение»11.

Таково основное содержание проповеди, произнесённой самобытным молоканским наставником и мыслителем В. А. Тикуновым. «Огонь» и «любовь» – два ключевых концепта, используемые Тикуновым в этой проповеди. Эти концепты глубоко укоренены в русской культуре. Попытаемся проанализировать каждый из них отдельно.

По мнению Ю. С. Степанова, самая поразительная черта концепта «огонь» в том, что «нет одного огня…, а есть «два огня» – «живой» и «мёртвый» (та же двойственность относится и к концепту «вода»)12. Степанов поясняет это противопоставление на примере воды (по материалам А. Н. Афанасьева): «мёртвая вода – первая весенняя вода талого льда и снега, она сгоняет лёд и снег, но ещё не даёт зелени-жизни; живая вода – вода первых весенних дождей, она пробуждает землю к жизни, от неё просыпаются и начинают зеленеть деревья, кустарники, травы и цветы»13. Далее он пишет: «Все сказанное применимо и к огню. Живой огонь – огонь на пути с небес вниз, наделённый живой, творческой силой, «работающий» огонь. Ему противопоставлен «отработавший» огонь, не мёртвый, но и не живой, как первый; огонь, утративший свою творческую силу, уходящий из земного мира вон, уже не способный творить, но способный разрушать, вредить и поэтому тоже активный (он попадает под табу, чем, по-видимому, и объясняется отсутствие его специального языкового обозначения)»14.

Те же «два огня» мы находим в проповеди В. А. Тикунова. Есть «огонь любви Божией» – это живой огонь, наделённый творческой созидательной силой; и есть «огонь дьявольский», функция которого – разрушать доброе и сеять злое. Одно и то же слово Писания «огонь» понимается молоканским толкователем двойственно, и в этом толковании он является типичным представителем русской культурной языковой традиции. То же противопоставление, свойственное русской языковой традиции, наблюдается и в слове «любовь». Так, А. Д. Шмелев пишет: «Для русской языковой картины мира чрезвычайно существенно противопоставление «горнего» и «дольнего». Различение «горнего» и «дольнего» проявляется, в частности, в целом ряде лексических оппозиций – таких как, например, блестяще проанализированная А. Б. Пеньковским пара радость – удовольствие. Но не менее показательным является и то, что ряд лексических единиц может функционировать в двух режимах, соответствующих плану «горнего» и плану «дольнего». Так, два режима употребления можно выделить для глагола любить. В первом из них (любить 1) любить указывает на чувство (или, точнее, на чувство-отношение), которое субъект испытывает по отношению к объекту любви (любить жену, мать, свою семью); во втором (любить 2) – на свойство субъекта, состоящее в том, что субъект обычно испытывает удовольствие от реализации некоторой ситуации (любить прогулки по лесу; любить, чтобы все вещи лежали на своём месте). Можно сразу сказать, что любить 1 относится к сфере «высокого», а любить 2 – к сфере «низкого»15.

Если мы обратимся к проповеди В. А. Тикунова, то увидим, что там тоже есть «две любви»: любовь Божия и любовь к соблазнам мира (в Новом Завете это противопоставление ярко выражено в Первом послании апостола Иоанна: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей» (1 Иоан. 2:15)). Причём употреблено слово «любовь» молоканским проповедником «в двух регистрах»: в первом случае чувство любви нравственно чисто, оно обращено на субъект – Бога (горняя любовь); во втором случае чувство любви порочно (дольняя любовь), так как вытекает из наслаждения соблазнами мира, «индустрии развлечений». «Различие любить 1 и любить 2 достаточно чётко осознается носителями языка (нередко это выражается в указании на то, что установка, обозначаемая посредством любить 2, не есть подлинная любовь). «…Не вменяется в добродетель… любовь к естественным и противоестественным удовольствиям, любовь к напиткам, псовой охоте и конским ристаниям», – писал Владимир Соловьев16.

Восприятие огня Тикуновым созвучно с тем, что писал о восприятии огня в русской культуре американский историк Джеймс Биллингтон: «Жар, а не свет, тепло, а не просвещение – таков был путь к Богу»17. В проповеди Василия Алексеевича апостол Пётр именно замёрз, и ощущение холода подтолкнуло его пристроиться и погреться у костра врагов Христовых18. По словам Биллингтона, «русские часто вспоминают как слова Христа: «Огонь пришёл я низвести на землю», так и то, что Святой Дух снизошёл на апостолов в виде «языков пламени»19. По толкованию В. А. Тикунова, огненные языки, сошедшие на апостолов в день Пятидесятницы (Деян. 2:1–4) – это языки любви Божией. Василий Алексеевич объясняет: «Язык огненный – это язык Духа. А язык Духа – это язык любви. Язык любви – он всегда всем бывает понятен. Заговори с человеком языком любви, по-хорошему – и он поймёт. А начни проявлять злобу, обиду – и сразу разделение, высокомерие. А язык любви… там, где любовь, там все будет понятно, там Бог…»20.

Метод, применяемый В. А. Тикуновым для интерпретации Библии, мы бы назвали «метафорическим толкованием» (более детально мы рассмотрим этот метод ниже), используя терминологию профессора Кевина Ванхузера21. По его мнению, следует различать выражения «толкование метафор» и «метафорическое толкование»: «Толковать метафорически – значит видеть сходство между текстами и контекстами там, где оно не было предусмотрено. В то время как метафора в руках автора – необходимый познавательный инструмент для формулирования новых идей, метафорическое толкование – это метод, используемый читателем для того, чтобы упразднить понятие о том, что у текста есть буквальный смысл»22. В истории христианства самым выдающимся метафорическим толкователем Библии был, пожалуй, Ориген. По мнению Оригена, «не все в Библии можно понимать буквально; однако все без исключения имеет духовный смысл»23. Василий Алексеевич читал некоторые труды Оригена. В домашней библиотеке Тикунова была книга великого дидаскала III века «О началах». Мы не думаем, что именно Ориген оказал на молоканского проповедника столь сильное влияние, после прочтения книг которого Василий Алексеевич стал пользоваться методом метафорического толкования. По рассказам самого Тикунова, этот «иносказательный» метод он воспринял от воронцовского24 старца Василия Васильевича Ступенькина25. Тем не менее, для лучшего понимании метода толкования Библии Тикуновым, мы все же обратимся к наследию Оригена.

Для Оригена «духовный, или таинственный смысл отличается тем, что присутствует везде в сакральном тексте»26. Библия (как, впрочем, и всё мироздание) для него – одна большая притча, которую следует расшифровать. Исходя из этого, «Ориген часто раскрывает глубокий смысл евангельских событий. Например, когда Христос пришёл в пределы Тира и Сидона, язычница-хананеянка, «вышедши из тех мест, кричала Ему: «Помилуй меня, Господи, Сын Давидов! Дочь моя жестоко беснуется» (Мф. 15:22). «Я думаю, – пишет Ориген, – что, если бы она не вышла из тех мест, она не могла бы кричать Иисусу с такой большой верой, как о ней сообщается. Ибо это и есть «по мере веры», когда кто выходит из страны язычников». Этот комментарий хорошо иллюстрирует обращённость притчи к структуре языка, в большей степени, чем к художественным образам. Используя значение слова «выходить», Ориген переносит мысль читателя с частного на общее, не нарушая исторического плана и действуя так же, как Христос при толковании притч. Горе, побудившее женщину «выйти» навстречу Господу, побуждает и людей III в. «выходить» из языческого образа жизни»27.

Для В. А. Тикунова Библия – также собрание образов, знаков, нуждающихся в толковании28. Василий Алексеевич так же, как и Ориген, прибегает в своих толкованиях к «игре слов» (структура языка). Так, на вопрос, что он понимает под «огненными языками», сошедшими на апостолов в день Пятидесятницы, Тикунов начал объяснять следующим образом: «Ну, огненные языки… Как написано в 38 псалме: «Воспламенилось сердце моё во мне; в мыслях моих возгорелся огонь; я стал говорить языком моим» (Пс. 38:2–4). Когда сердце воспламенится, когда в мыслях возгорится огонь, тогда будешь говорить языком. Вот таких вот людей Господь послал проповедовать Слово Божие. Как два ученика, после встречи с воскресшим Христом сказали: «не горело ли в нас сердце?». А ведь бывает так, что в мыслях, в сердце загорится огонь – я сам лично такое много раз переживал. И вот тогда, когда говоришь, речь идёт… как по конвейеру. И откуда эти слова берутся? И как они приходят? И мысли откуда? Вот так и Господь Духом действует Святым. … Этот Дух зажжёт и сердце, и ум, и тогда человек будет говорить языком своим»29. Курсивом нами выделены языковые аналогии, «игра слов», которые использовал молоканский толкователь для объяснения места Писания. Как видно, метод почти точь-в-точь воспроизводит метод библейской интерпретации Оригена.

Теперь рассмотрим более пристально сам метод «метафорического толкования» (сами молокане употребляют словосочетание «образное толкование», что по смыслу одно и то же). По словам Н. Д. Арутюновой, «образ – это категория сознания, а не признак объекта. В семантической структуре имени образ пролёг водораздел между тем, что принадлежит воспринимаемому миру, и тем, что принадлежит воспринимающему сознанию»30. «Образ формируется восприятием, памятью, воображением, накопленными впечатлениями. Это в большой мере механизмы стихийного, непроизвольного исследования мира и жизни»31. Аргументы для образа – вторичны. В рассмотренном нами выше оригеновском толковании евангельского сюжета с язычницей-хананеянкой, автор не приводит какие-то логические конструкции в своём объяснении, но просто «переносит мысль читателя с частного на общее». («Образ – это итог «наглядного» обобщения, отбора ситуаций максимального соответствия внешнего обличия духовному содержанию»32.) Этим методом пользовался ещё апостол Павел. Так, повествуя о двух сыновьях Авраама, «одного от рабы, а другого от свободной», апостол далее пишет: «в этом есть иносказание. Это два завета: один от горы Синайской, рождающий в рабство», а другой – от горы Сион (Галл. 4:22–26). Павел просто констатирует иносказание, никак его логически не выводя. Как и пишет Арутюнова: «Образ формируется интуицией. Он как бы сам по себе складывается в сознании человека. Для образов характерно самозарождение и самопроизвольное развитие»33. Тикунов также, толкуя слова Христа об огне, который Спаситель принёс на землю, говорит: «Думаю, что все будут согласны, что говорил Он об огне любви Божией»34. Аргументов проповедник не приводит. Образ (метафора) не логична, но и не иррациональна. Метафора в большей степени адресует себя к эмоциональному миру человека. Так, «связь некоторых эмоций с представлением об огне и вызываемом им ощущении жжения, по-видимому, очень глубока»35.

Насколько она глубока, можно увидеть из одного комичного случая, рассказанного автору данной статьи Тикуновым Виктором Васильевичем, сыном Василия Алексеевича. Тикунов-отец произносил проповедь об огне на одном из молоканских съездов 90-х гг. Так как во время съезда было холодно, то организаторы принесли одеяла и по возможности накрыли сидящих на лавках молокан. И вот, прослушав эту проповедь, один молоканин снимает с себя куртку и отдаёт рядом сидящему единоверцу! «Согрелся», – с улыбкой сказал Виктор Васильевич. Автору статьи известно несколько случаев, когда люди, прослушав проповедь В. А. Тикунова об огне, переменили своё отношение к телевизору, который до этого смотрели довольно часто. Вот уже около 10 лет они крайне редко смотрят «голубой экран».

Метод «метафорического толкования», применявшийся Василием Алексеевичем, в чем-то близок «теории читательского отклика», разрабатывавшейся немецким филологом Вольфгангом Изером36. «Теория читательского отклика сосредоточивает внимание на активной роли читателя в интерпретации текста. Выражаясь просто, можно сказать, что в её основе лежит следующая аксиома: читатель – или сообщество читателей – дополняет смысл текста. Авторский замысел, даже если он есть в тексте, может быть реализован, только когда читатель (или читатели) делают текст своим»37. По мнению английского богослова Энтони Тиссельтона, «в процессе толкования притч Иисуса граница между аллегорической интерпретацией и теорией читательского отклика выглядит очень тонкой. У Отцов церкви и средневековых богословов причиной аллегорического толкования часто становилось стремление привнести в текст то или иное церковное учение»38.

«Церковное учение» молокан – это в первую очередь христианская этика. Молокане любят избирать для своих бесед «этические места» из Писания, будь то 12 глава Послания к Римлянам или 13 глава 1 Послания к Коринфянам и т.п. В. А. Тикунов, здесь, скорее, исключение – он любил именно образы, картины Писания. Но смысл и его проповедей в основном сводится к одному: любви к Богу и любви к ближнему. Любовь – «это единственный герменевтический принцип, необходимый для понимания Библии»39. Нет сомнений, что под этими словами кардинала Ханса Урс фон Бальтазара40 подписался бы выдающийся молоканский проповедник и богослов Василий Алексеевич Тикунов. Да и не только он, но и любой здравомыслящий молоканин.
Алексей Сергеевич Чернов,
аспирант кафедры философии ТГУ, г. Тамбов.

Статья выполнена в рамках проекта «Конфессиональный портрет российских регионов: на примере Тамбовской области», поддержанного грантом Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 гг.


  1. Бердяев Н. А. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности / Бердяев Н. А. Падение священного русского царства: Публицистика 1914–1922 / Николай Александрович Бердяев; вступ. статья, сост. и примеч. В. В. Сапова. – М.: Астрель, 2007. – С. 23. 

  2. Там же. 

  3. Бердяев Н. А. Духовное Христианство и сектантство в России. http://www.molokane.org/ places/FSU/1916_Berdiaev.html. (25.05.2012). 

  4. Там же. 

  5. Бигаев Н. А. Последние наместники Кавказа (в свете личных воспоминаний) (1902–1917) / Исмаил-Заде Д. И. Граф И. И. Воронцов-Дашков. Наместник Кавказский. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2005. – С. 429. 

  6. Статьи эти будут в ближайшее время опубликованы в «Вестнике Тамбовского государственного университета им. Г. Р. Державина». 

  7. Проповедь Тикунова В. А./Аудиозапись, сделанная на собрании у молокан в д. Слободка Тульской области. Ноябрь 2000 г. Личный архив Чернова А. 

  8. Там же. 

  9. Там же. 

  10. Там же. 

  11. Там же. 

  12. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры: Изд. 3-е, испр. и доп. – М.: Академический Проект, 2004. – С. 295. 

  13. Там же. – С. 299. 

  14. Там же. – С. 300. 

  15. Шмелев А. Д. Русский язык и внеязыковая действительность. – М.: Языки славянской культуры, 2002. – С. 427. 

  16. Там же. – С. 430. 

  17. Джеймс Х. Биллингтон. Икона и топор. Опыт истолкования истории русской культуры. Изд-во «РУДОМИНО». – С. 54. 

  18. Проповедь Тикунова В. А. / Аудиозапись, сделанная на собрании у молокан в д. Слободка Тульской области. Ноябрь 2000 г. Личный архив Чернова А. 

  19. Джеймс Х. Биллингтон. Икона и топор… – С. 53. 

  20. Толкование Тикуновым В. А. отрывка из книги Деян. 2:1–4 /Аудиозапись, сделанная в гостях у молокан в д. Слободка Тульской области. Август 2004 г. Личный архив Чернова А. 

  21. Кевин Дж. Ванхузер (докторская степень Кембриджского университета) преподавал богословие и религиоведение в Нью-колледже при Эдинбургском университете. В настоящее время занимает должность профессора систематического богословия в Международном университете Св. Троицы в г. Дирфилд (США). 

  22. Ванхузер Кевин Дж. Искусство понимании текста. Литературоведческая этика и толкование Писания / пер. с англ. – Черкассы: Коллоквиум, 2007. – С. 190. 

  23. Саврей В. Я. Александрийская школа в истории философско-богословской мысли. Изд. 3-е. – М.: КомКнига, 2011. – С. 528. 

  24. Село Воронцовка основана в 1834 г. как поселение русских вольных переселенцев-молокан. На начало XX в. село Воронцовка – религиозный центр молокан всего Закавказья. Именно в этом селе в 1905 г. проходил Всероссийский съезд духовных христиан-молокан, на который съехались представители молоканских общин из разных частей Российской империи. 

  25. Информация о В. В. Ступенькине у автора данной статьи отсутствует. 

  26. Саврей В. Я. Александрийская школа в истории философско-богословской мысли. Изд. 3-е. – М.: КомКнига, 2011. – С. 530. 

  27. Там же. – С. 534. 

  28. Голованов В. Я. Разговоры с В. В. Налимовым. http://v-nalimov.ru/aboutvv/articles/4/ (01.05.2012). 

  29. Толкование Тикуновым В. А. отрывка из книги Деян. 2:1–4 /Аудиозапись, сделанная в гостях у молокан в д. Слободка Тульской области. Август 2004 г. Личный архив Чернова А. 

  30. Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. – Изд. 2-е, испр. – М.: Языки русской культуры, 1999. – С. 317. 

  31. Там же. – С. 318. 

  32. Там же. – С. 320. 

  33. Там же. – С. 318. 

  34. Проповедь Тикунова В. А./Аудиозапись, сделанная на собрании у молокан в д. Слободка Тульской области. Ноябрь 2000 г. Личный архив Чернова А. 

  35. Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека… – С. 393. 

  36. Вольфганг Изер (22 июля 1926 – 24 января 2007) – немецкий филолог-англист, один из основателей влиятельной теоретической школы рецептивной эстетики (Материал из Википедии). 

  37. Тисельтон Э. Герменевтика / пер. с англ. – Черкассы: Коллоквиум, 2011. – С. 328. 

  38. Там же. – С. 337. 

  39. Х. У. Бальтазар фон. Истина симфонична. – М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2009. – С. 20. 

  40. Его высокопреосвященство кардинал Ханс Урс фон Бальтазар (12.08.1905 – 26.06.1988) – швейцарский кардинал, католический теолог и священник (материал из Википедии). 

Опубликовано 27.12.2012 г.