Молокане

Духовные христиане
http://proza.ru/avtor/nikcem Кастрюлин Н. С.

Как я оказался в Украине

Мои предки происходят из центральных регионов России. В конце 18 века в крестьянской среде в условиях крепостного права зародилось и стало популярным молоканское движение. Молоканское учение проповедовало равенство, братство людей, здоровый образ жизни, общинное ведение хозяйства, помощь и поддержку друг друга. В короткое время молоканское движение стало массовым. Святейший Синод и Власть стали преследовать молокан как «вредную» секту. При Екатерине II их стали выселять из центральных регионов России на окраины. Именно в этот период мои предки Кастрюлины (по отцовской линии) оказались в Таврической губернии, в современной Херсонской области Украины. Имеются основания предполагать, что они были высланы из современной Московской области.

При либеральном царе Александре I в 1805 году молоканам была предоставлена свобода вероисповедания. В центральных регионах России молоканское движение начало возрождаться и приобретать массовый характер. При царе Николае I по просьбе Святейшего Синода началось изгнание молокан на дальние окраины, больше в Закавказье. Изгнанию подверглись также молокане из Таврической губернии, где они за короткое время освоились и стали жить зажиточно. В это время мои предки Кастрюлины были высланы из Таврической губернии в Закавказье в Шемахинскую губернию. По преданию мой прапрадед Кастрюлин Иван Леонтьевич в 1840 году в 12-летнем возрасте с отцом поселился в селе Чухур-Юрт недалеко от Шемахи. Мой дед Кастрюлин Яков Степанович в 1907 году был приглашён общиной соседнего молоканского села Алты-Агач в качестве сельского писаря. И он со своей семьёй переехал в Алты-Агач на постоянное местожительство. Так в молоканском селе Алты-Агач появились Кастрюлины. Мой отец, Семён Яковлевич, и я родились и жили в Алты-Агаче, т. е. были уже коренными его жителями.

Мои предки Новосельцевы (по материнской линии) происходят от молокан, выселенных в Закавказье в 30-х годах 19-го столетия. Есть предположение, что они были высланы из Владимировской губернии. В Алты-Агаче они были одними из первых поселенцев. Поселены были в глухой горной долине, поросшей густым лесом. Постепенно переселенцы освоились на новом месте, построили себе добротные дома, стали жить зажиточно. В благодатном горном климате их семьи разрослись. Новосельцевы стали одной из самых многочисленных семей в Алты-Агаче. Моя мама, Новосельцева Анна Ивановна, была алтыагачской уже в четвёртом поколении, а я в пятом. Таким образом, я по линии Новосельцевых являюсь коренным жителем Алты-Агача в пятом поколении.

screen-2016-11-17-v-5.43.41-512x368
Село Алты-Агач. Фото автора

Мои предки по линии бабушки, Кастрюлиной Екатерины Ивановны, в девичестве Половинкиной, происходят из донских казаков, принявших молоканскую веру, за что были высланы в Закавказье, где поселились в селе Чухур-Юрт.

1920?, Мои дедушка и бабушка Новосельцевы Иван Михайлович (1878-1931) и Марфа Михайловна (в девичестве Гуднина) (1882-1975)

1920?, Мои дедушка и бабушка Новосельцевы Иван Михайлович (1878-1931) и Марфа Михайловна (в девичестве Гуднина) (1882-1975)

1960?, Моя бабушка Кастрюлина Екатерина Ивановна в девичестве Половинкина (1875-1963)

1960?, Моя бабушка Кастрюлина Екатерина Ивановна в девичестве Половинкина (1875-1963)

В годы Великой Отечественной войны я был мальчишкой 9–13 лет. В 1942 году в Алты-Агач стали прибывать беженцы. Однажды мы с мальчишками стояли на Углу (так называли пересечение центральной улицы с улицей Ущельской) и вдруг увидели, что по улице медленно едут несколько бричек с женщинами и детьми. У них был утомлённый вид. Они проехали на верхний конец улицы, где их разместили в колхозном сарае. Женщин с малыми детьми взяли себе на постой местные жители.

Среди прибывших была семья Ермак, эвакуировавшаяся с Украины. Они приехали в Алты-Агач в 1942 году, да так и осталась здесь на постоянное местожительство. Несколько лет они проживали в маленьком селе Чистый Ключ, находившемся в 6 км. от Алты-Агача. Мать этой семьи, Александра Петровна, работала дояркой, а уже после войны стала председателем колхоза этого маленького села. Прибыла она с Украины с малолетними детьми — 12-летним Анатолием и 5-летней Светой. Жили они постоянно в Чистом Ключе, но на время школьных занятий дети находились в Алты-Агаче. Жили они у моей бабушки Новосельцевой Марфы Михайловны. Там я близко познакомился и сблизился с ними. С Анатолием мы были одного возраста и стали друзьями, а Света в будущем стала моей женой и матерью моих дочерей. Александра Петровна сдружилась с дочерьми моей бабушки, и они стали называть её своей шестой сестрой. В конце концов, мы стали родственниками. Так русская молоканская семья породнилась с украинской.

000529_1212769c6557b4mf0lu721-512x361
1960?, Моя бабушка Новосельцева Марфа Михайловна (в центре) с дочерьми и внучкой

С Анатолием мы были почти одного возраста и дружили. Он был всего на год старше меня. До эвакуации он жил в городе Артёмовске Донецкой области, а я был деревенским мальчишкой. У него было больше познаний, а я был любознательным. Поэтому нам было интересно общаться. Мы подолгу обсуждали разные дела, фантазировали. Мечтали провести канатную дорогу на Каменную гору, пустить трамвай по центральной улице села и многое другое. Я в то время хотел собрать коллекцию птичьих яиц нашего края, но не знал как это сделать. Анатолий подсказал мне, что можно иголкой делать дырки в яичках и выдувать содержимое. Я обшарил все окрестности: и поля, и луга, и леса, и горы, и речки. И собрал почти полную коллекцию.

Знакомство с эвакуированными украинцами в 1942 году не было моим первым знакомством с этническими украинцами. В нашем русском молоканском селе проживали украинцы, заселявшие верхний конец центральной улицы, который в селе называли «Хохлами».

Эти украинцы были потомками украинских казаков, которые при заселении села изгнанными из России молоканами прибыли в село вместе со своими семьями в качестве конвоиров, а в последующем охранников, следивших, чтобы поселённые молокане не разбежались Естественно, они имели льготное положение, почему на первых порах жили обеспеченнее и благоустроеннее. В самом центре села для них была построена добротная православная церковь, тогда как молокане проводили свои молебные собрания в обычных жилых домах. Во второй половине 19 века в селе поселилось ещё несколько семей украинцев, прибывших из Полтавской губернии на добровольных началах из-за малоземелья. На первых порах отношения между молоканами и православными украинцами в селе были натянутыми. Но для жителей окрестных азербайджанских сёл все поселенцы, и молокане и украинцы, были чужеземцами. Поэтому возникающие проблемы во взаимоотношениях с местным населением для молокан и украинцев были общими. И преодолевать эти проблемы приходилось сообща. Постепенно взаимоотношения между молоканами и украинцами становились лояльными, а в советское время все оказались в равном положении и никаких разногласий между ними уже не существовало. К этому времени украинцы обрусели — стали разговаривать по-русски, а некоторые переделали свои фамилии на русский лад (Пазычевы, Поляковы и т. п.). Все дети учились в одной общей школе. Не редкими стали совместные браки. Уже в начальной школе мне довелось общаться с украинскими детьми, а в более зрелом возрасте и быть в приятельских отношениях с украинскими односельчанами. Так что ещё до знакомства с семьёй эвакуированных Ермаков у меня уже был опыт общения с украинцами.

В студенческие годы мне пришлось заниматься в Баку в группе, являющейся по своему составу интернациональной. В группе были русские, украинцы, белорусы, азербайджанцы, евреи, армяне, татары. Конечно, все были из русскоязычных семей. Никаких конфликтов на национальной почве за всё время учёбы не возникало. Правда в группе возникла любовь между армянином и азербайджанкой, но когда об этом узнали их родители, влюблённым пришлось прервать свои близкие отношения.

После окончания института я по направлению попал на работу в Башкирию в нефтеразведочный трест. Жить пришлось в молодом городе Октябрьском, населённом в основном молодёжью, причём разных национальностей. За 8 лет проживания в этом городе никогда не возникало никаких конфликтов на национальной почве. Непосредственно в тресте работало много украинцев — от рядовых рабочих до руководящих работников. Среди молодых специалистов было много ребят, окончивших Львовский институт. У нас образовалась дружная интернациональная компания из молодых специалистов. Особенно я сдружился с двумя ребятами украинцами, приехавшими из Львова. В будущем, когда я женился, мы дружили семьями, да и до сих пор общаемся, хотя нас поразбросало. Так получилось, что оба мои друга украинцы оказались женатыми на русских, а я, русский, женился на украинке. Один из них стал крупным руководящим работником союзного значения. Он и сейчас проживает в Москве. А другой, женившись на русской в Башкирии, возвратился во Львов, где и сейчас занимается научной работой. Вот так судьба на разных этапах моей жизни сталкивала меня с украинцами. Как я могу говорить, что мы какие-то разные. Тем более, что моя жена украинка, а мои дочери наполовину украинки. А внук получает высшее образование, обучаясь на украинском языке.

После женитьбы я ближе познакомился с семьёй моей жены. Родители жены, и отец и мать, родом с Полтавщины. Они родились и выросли в селе Сары Гадячского района. Отец Светы, Ермак Спиридон Дмитриевич, юношей выехал в Донбасс на своё обеспечение. В 1930 году он женился на матери Светы и увёз её в Луганскую область. В 1931 году у них в Алчевске родился сын Анатолий, а в 1937 году в Артёмовске дочка Света. В годы «голодомора» молодая семья не испытывала особых трудностей с питанием и даже посылками поддерживала своих близких. В Полтавской области благодаря этой поддержке никто из близких родственников тогда не погиб.

Мать Светы, Ермак Александра Петровна, была дочерью небогатого крестьянина Петра Пригоды, который временами подрабатывал продажей мелких товаров, странствуя по селам Полтавской и Харьковской областей. А вот жена его была из семьи зажиточных односельчан, имеющих происхождение от реестровых казаков Улановых и Мотренко. По рассказам, она вышла замуж без согласия своих родителей. При крещении Пригоды назвали свою дочь Секлетией. В годы проживания в эвакуации Секлетия сменила своё редкое и непонятное в этих краях имя Секлетия на Александру, и стала Александрой Петровной.

000244_787670746557b4wte3gl21-333x512
1915?, Секлета (Александра) со своими родителями Устиньей Максимовной Мотренко (1881-1959) и Петром Трофимовичем Пригода (1878-1918)

В начале войны Александра Петровна с малыми детьми отправилась в эвакуацию своим ходом. Ей пришлось со случайными попутчиками на бричках пробираться на Северный Кавказ. В пути приходилось попадать под бомбёжки, приходилось голодать. На Северном Кавказе ей удалось присоединиться к группе эвакуирующихся из Краснодарского края со стадом колхозных коров. В группе она ухаживала за коровами и выполняла обязанности доярки. Так вместе с этой группой она со своими детьми в 1942 году попала в наше горное село Алты-Агач. Спиридон Дмитриевич прибыл в Азербайджан несколько позже, где его в начале 1943 года назначили председателем колхоза в селе Чистый Ключ, в котором находилась его семья. После освобождения Донбасса от немецкой оккупации осенью 1943 года Спиридон Дмитриевич возвратился в Артёмовск. Предполагалось, что семью он заберёт позже, когда обустроится. Но так получилось, что он обзавёлся новой «гражданской» женой, а семья так и сталась на постоянное местожительство в Алты-Агаче.

После отъезда мужа Александра Петровна некоторое время работала дояркой в колхозе села Чистый Ключ, а затем была избрана председателем этого маленького колхоза. У неё было только начальное образование, но она ответственно относилась к своим обязанностям и была настойчивой в выполнении поставленных задач. Успешное руководство колхозом стало для неё трамплином в карьерном росте. Позже она была председателем крупного Алты-Агачского колхоза, председателем Алты-Агачского сельсовета, председателем районного потребительского общества, директором колхозной гостиницы в Сумгаите. В один из созывов она была депутатом Верховного Совета Азербайджанской ССР. Несмотря на успешное положение в Азербайджане, она постоянно говорила, что она эвакуированная и должна возвратиться на Украину. Разговаривала она на смешанном русско-украинском языке, тогда как дети её свободно говорили по-русски. В личной жизни она не осталась одинокой, у неё был гражданский муж, с которым она прожила много лет до его смерти. Своим детям она не препятствовала общаться с родным отцом, а он старался поддерживать с ними отношения.

Когда мы со Светой решили пожениться, мы пригласили её отца на свадьбу. Свадьба у нас была в Алты-Агаче в доме моих родителей. На свадьбу с Украины приехали также родственники с Полтавской области. Украинские родственники приняли меня по родственному; мои родственники знали Свету с малых лет и с радостью приняли её в своё родство. Мой дядя Федя на свадьбе подпевал: «Была Света наша, стала Света наша». Так породнилась наша русская семья с украинской. После свадьбы мы со Светой неоднократно бывали в гостях в Украине. И всегда украинская родня принимала меня как своего родственника. Только однажды, когда мы со Светой были в гостях в Сарах, я загорал на берегу Псёла, а Света прогуливалась вдоль реки, на встречу к ней подошла её двоюродная тётка и сказала: «Светлано! А правду кажуть, що ти вийшла замішь за кацапа?». Сказано это было с каким-то сожалением.

К началу 70-х годов у Александры Петровны умер гражданский муж, а от Спиридона Дмитриевича ушла его гражданская жена. С тех пор они стали общаться чаще. Когда в конце 70-х Спиридон Дмитриевич тяжело заболел, и за ним некому было ухаживать, Александра Петровна выехала в Артёмовск и ухаживала за ним до последних его дней. В эти же годы возникли большие проблемы с Анатолием. Он почти полностью ослеп, а его жена отказалась за ним ухаживать. Все заботы о нём легли на плечи его сестры и матери. С женой ему пришлось развестись. После смерти отца встал вопрос о переезде его вместе с дочерью на постоянное местожительство в Артёмовск в дом отца. К этому времени дом по желанию отца был оформлен на Свету. Пришлось мне со Светой ехать в Артёмовск оформлять дарственную на дом на Анатолия. Перед оформлением мы обратились к юристу за консультацией. Когда юрист, а это был мужчина пожилого возраста, вник в суть дела, то начал уговаривать Свету не делать дарственную, а оформить совместное владение домом. Мы ему объяснили, что у нас есть необходимая жилплощадь в Азербайджане, и мы не собираемся оттуда уезжать. В ответ он нам сказал, что события могут обернуться так, что вы вынуждены будете оттуда уехать. Это заявление показалось нам нелепым, и мы усмехнулись. Ведь в конце 70-х годов никто не мог подумать, что Советский Союз распадётся, начнутся межнациональные конфликты и возникнут вынужденные переселения. Позже мы часто вспоминали совет этого юриста. А некоторые проблемы с этим домом в будущем всё-таки возникали.

В конце 80-х годов в связи с событиями в Нагорном Карабахе в Азербайджане возникла проблема беженцев. В Сумгаите произошли погромы и изгнания армян, были угрозы в адрес русских, а к ним местные жители относили и украинцев, и белорусов. Некоторые семьи стали панически уезжать из Азербайджана, оставив свои квартиры и имущество, т. е. стали беженцами. Из нашего дома в военном транспортном самолёте скоропостижно вылетела в Ростов семья наших соседей украинцев Балей. Правда позже, когда обстановка более-менее нормализовалась, они возвратились в Сумгаит. Но с этих пор русскоязычное население начало спешно продавать свои квартиры, чаще за бесценок, и срочно выезжать из Азербайджана. За какие-то 5–10 лет из Азербайджана выехало до 90 процентов русских. И если я долго не хотел поверить, что это необратимый процесс, то Света с первых дней событий настаивала, что нам надо вывозить наших детей и самим выезжать. В конце-концов я пришел к решению, что уезжать надо. Мои пожилые родители в это время проживали в горном молоканском селе, основанном нашими предками 160 лет тому назад, Я не уверен был, что родители согласятся куда-то переезжать, А одних их оставить здесь я не мог. В нашем селе тоже были поселены беженцы из Армении. Однажды в село из города прибыла какая-то группа азербайджанцев с целью пограбить, а может просто запугать русское население, вынудить их уезжать, чтобы их дома достались беженцам. Осуществить эту акцию приезжим не позволили местные азербайджанцы, которые всегда были в дружественных отношениях с молоканами. Взвесив сложившуюся обстановку отец благоразумно принял решение, что уезжать необходимо. Мама считала, что никуда уезжать не надо, а надо доживать в своём родном доме. Но ради благополучия всех нас она дала согласие на переезд.

photo0012-512x345
Алтыагачский дом Кастрюлиных

Решившись на переезд, мы начали раздумывать, куда нам переехать. Многие наши земляки переезжали на Северный Кавказ. Казалось, что природные условия Северного Кавказа более соответствовали привычному для нас образу жизни. Света сразу же категорически предложила переезжать на Украину в Артёмовск, тем более что там на первых порах можно было пожить в доме отца, который теперь принадлежал Анатолию. Показалось, что это самый удобный вариант. Поэтому после длительных раздумий всёже решено было переезжать в Артёмовск. Света настаивала переезжать немедленно, вплоть до того, чтобы всё по возможности срочно распродать по дешёвке. Однако были проблемы с оформлением моей пенсии, так как я ещё продолжал работать и пока не вышел на пенсию. К тому же младшая дочь ещё должна была доучиваться в институте. Сначала мы решили переправить в Артёмовск семью старшей дочери и моих родителей. В самый разгар событий мы даже пытались отправить транспортным самолетом старшую дочь, её мужа, бывшего военного, и их маленького сыночка. Эта попытка у нас не получилась. Когда обстановка несколько нормализовалась, мы уже стали спокойнее планировать наши дела. Прежде всего мы продали дом в Алты-Агаче. На полученные от продажи дома деньги в Артёмовске купили себе частый дом. Покупку совершили выезжавшие туда мой отец и Света.

После покупки дома старшую дочь с семьёй срочно отправили в Артёмовск. Было беспокойство за проезд через Чечню, где происходили грабежи и воровство людей в проходящих поездах. В Артёмовске молодёжь не захотела останавливаться в доме Анатолия, а поселилась в нашем доме, хотя в нём не было ни постели, ни посуды. Постепенно стали обзаводиться самым необходимым. Зато не были ни от кого зависимы.

Тем временем мои родители в Алты-Агаче подготовились к отъезду. Они распродали ненужные вещи, а нужные подготовили к отправке. Мы в Сумгаите тоже подготовили часть вещей к отправке. Для отправки наняли машину Камаз с водителями, за которых поручились наши друзья азербайджанцы. Это было важно, так как были случаи исчезновения багажа в дороге. Для отправки груза вызвали из Артёмовска зятя. Погрузили вещи в Сумгаите, затем выехали в Алты-Агач и загрузились там, а оттуда машину c двумя водителями азербайджанцами и зятем отправили в Артёмовск. Водители тоже беспокоились за переезд, поэтому почти без остановок быстро добрались до Артёмовска, разгрузились и без задержки возвратились в Сумгаит. При этом произошёл небольшой казус. Мой отец все свои документы и деньги оставил в шкафу, который отправили в Артёмовск. Когда узнали об этом, срочно позвонили в Артёмовск, чтобы с шоферами отправили всё это к нам обратно. Хорошо, что успели сообщить вовремя, и шоферы доставили всё это нам без задержки.

Управившись с разными делами, мои родители с сопровождением Светы выехали в Артёмовск. Это произошло летом 1990 года, ещё до распада СССР. Родителям в это время было уже за 80 лет; отец ещё был бодрячком, а мама была слабенькой. Конечно, им пришлось перенести тяжёлую нагрузку: и моральную, и физическую. Слава Богу, они всё это перенесли с достоинством. Дом и небольшая усадьба с садом и огородом в Артёмовске им пришлись по душе, так как они всю жизнь прожили в деревне, где занимались сельскохозяйственными делами. Вскоре они прописались в городе, а когда Украина стала независимой, без проблем получили украинское гражданство. Гражданами Украины также стали и дочь с мужем. Чуть позже в Артёмовск окончательно переехала Александра Петровна; она стала жить в доме с сыном Анатолием. Сбылась её мечта возвратиться в Украину, как она говорила, возвратиться из эвакуации. Правда, прожитые последние годы её жизни в Украине оказались для неё нелёгкими, так как пришлись на трудные 90-е годы, а ещё ей пришлось бороться с постигшей её тяжёлой болезнью.

В начале 90-х в нашей семье возникла ещё одна большая проблема. У Светы была обнаружена злокачественная опухоль. Нам пришлось обратиться в Москву в Онкологический центр, дважды там прооперироваться, неоднократно ездить на проверки и консультации. Как говорили врачи, они продлили Свете жизнь на 15 лет. В это время Света больше находилась то в Москве, то в Артёмовске. В Сумгаите большую часть времени мы были вдвоём с младшей дочерью. Она училась в вузе, а я работал в Институте геологии. Вопрос о переезде не снимался с повестки дня. Света настаивала, чтобы мы переезжали без промедления. Но дочери надо было окончить институт, мне оформить пенсию и получить ордер на кооперативную квартиру в Баку, в доме, построенном для коллектива Академии наук. Поэтому нам пришлось задержаться с переездом до начала 1994 года.

В 1993 году мы, наконец, получили в Баку ордер на просторную трёхкомнатную кооперативную квартиру, находящуюся почти в центре города рядом со строящейся станцией метро. Мы втроём — я, Света и дочь — прописались в этой квартире, но так и не пожили в ней, так как готовились к отъезду. Квартиру пришлось дёшево продать, а в Артёмовске купить тоже трёхкомнатную квартиру, но меньших размеров. Уже перед самым отъездом нам пришлось продать квартиру в Сумгаите, ответственным квартиросъёмщиком которой была Александра Петровна, которая уже проживала в Украине. Но ею на внучку была сделана доверенность, и через неё была совершена продажа. Деньги от продажи этой квартиры ушли на переезд и проживание в Артёмовске в первые годы после приезда. После продажи сумгаитской квартиры до отъезда мы полмесяца проживали в Баку у моей двоюродной сестры.

В 1993 году мною была оформлена пенсия, что в будущем упростило решение моего пенсионного обеспечения в Украине. Дочь после окончания института удачно устроилась на работу в Институт геофизики. У меня успешно шли дела в Институте геологии. Я работал в должности ведущего научного сотрудника. Кстати, меня приглашали на работу в Институт геофизики на более выгодных условиях. Казалось, не было никакого смысла куда-то уезжать, так как у нас появилась хорошая квартира в удобном месте, мы с дочерью были обеспечены хорошей работой. К тому же, у меня процентов на 80 была подготовлена докторская диссертация. Но в сложившейся ситуации необходимо было отказаться от всего и переезжать. Конечно, мы многое потеряли. У нас остались вклады в сберегательных кассах: их нам просто не выдали. Вот такое произошло вынужденное переселение с большими потерями.

В начале 1994 года я и дочь уволились с работы. Меня в институте уговаривали не увольняться, но все понимали, что мне это необходимо. На прощание мне объявили благодарность и премировали месячным окладом. Я устроил прямо в нашей лаборатории прощальный банкет. Проститься и пожелать всего хорошего приходили многие сотрудники: и из руководства, и из других лабораторий. Приходили даже сотрудники института, с которыми я не был в близких отношениях. После банкета меня не машине проводили домой.

Была проблема с отправкой домашних вещей контейнером. Помогли наши знакомые. Заказали два небольших контейнера, но все вещи не поместились. Пришлось «по знакомству» срочно заказывать третий контейнер. Загружать помогали родственники и новые хозяева квартиры. После отправки контейнеров в квартире организовали угощение. А потом уже выехали в Баку к двоюродной сестре, у которой пожили до отъезда в Украину. Было опасение, что контейнеры могли пропасть, или их могли обворовать. Такие случаи были. Но в Артёмовск они дошли в полной сохранности, хотя шли очень долго и пришли не одновременно. К тому же нам пришлось доплатить большую сумму якобы за транспортировку по территории Украины и хранение на контейнерной площадке. После разборки вещей выяснилось, что мы кое-что нужное не привезли, а что-то привезённое можно было не привозить за ненадобностью.

После приезда мы все поселились в нашем доме. Нас оказалось 8 человек. Лишь через 3 месяца, после прибытия контейнеров, старшая дочь с семьёй и младшая дочь переехали в городскую квартиру, а мы со Светой и мои родители остались в доме. Вскоре нас без проблем прописали. Мне и Свете быстро оформили пенсию по украинскому законодательству. Проблемы возникли с получением украинского гражданства. Свете как родившейся в Украине гражданство было предоставлено быстро. А мне и младшей дочери пришлось длительное время заниматься этим вопросом. Даже пришлось письменно обращаться к президенту. И лишь через 4 года, в 1998 году, мы с дочерью получили украинское гражданство.

Почти одновременно с нами в Артёмовск на постоянное местожительство из Сумгаита переехала моя двоюродная сестра Катя. Сначала она поселилась в доме Анатолия, а через некоторое время переселилась в купленную однокомнатную квартиру.

В год нашего приезда в Артёмовске у нас было много родственников. В доме Анатолия жили Александра Петровна, он сам и моя двоюродная сестра. В городе жили дочка Анатолия с семьёй, Светин дядя Ваня с женой, два его сына с семьями. Недалеко от Артёмовска, в Северске, проживал Светин двоюродный брат с женой. Со всеми были хорошие родственные взаимоотношения. На новоселье в нашем доме у нас собралось много народу.

После переезда у меня было желание поработать по моей геологической специальности. Но это пришлось на трудное кризисное время 90-х годов. Поэтому не было никакой возможности в моём пенсионном возрасте найти себе работу. Не смогла найти себе работу по своей геофизической специальности и младшая дочь. Пришлось ей устроиться на работу не по специальности. Старшая дочь, окончившая университет, с первых дней работает учительницей в средней школе.

Прошло уже много лет как мы поселились в Украине. За это время у меня здесь появилось две внучки. Сейчас они уже старшеклассницы. А внук, родившийся в Азербайджане и с однолетнего возраста проживающий в Украине, заканчивает вуз с обучением на украинском языке.

Жизнь есть жизнь, она не бесконечна. Постарели и ушли из жизни Александра Петровна, Анатолий, дядя Ваня с женой, мои мама и отец, сестра Катя. Два года тому назад я потерял своего верного друга, мою жену Свету. Она умерла от тяжелой продолжительной болезни в возрасте 70 лет. Теперь я самый старший среди моих близких. Живу в нашем доме вместе с семьёй моей младшей дочери. Старшая дочь со своей семьёй проживает в городской квартире не далеко от нас. Когда я работал молодым специалистом в Башкирии, мой коллега, уже не молодой бакинский армянин Ервант Нарсесович Хачатуров, у которого была русская жена родом из этих краёв, говорил: «Откуда жена родом, там и придётся жить мужу». Точно так получилось и у меня. Как говорится, я раньше и не думал, и не гадал, что придётся жить в Украине. Получилось так, что Света перетянула нас всех на свою родину. Так я и вся моя семья стали гражданами Украины. Когда-то в 19 веке мои предки уже жили на территории Украины. «Пути Господни неисповедимы».

Уже 15 лет я проживаю в Украине. Мне нравится город, в котором я живу. Я комфортно чувствую себя среди людей, которые меня окружают. Меня интересует всё, что происходит в моём городе, в нашем государстве. У меня здесь много родственников. Надеюсь на хорошее будущее моих внуков.
Николай Семёнович Кастрюлин

Опубликовано 29.10.2009 г.