Молокане

Духовные христиане
Вестник Амурского государственного университета: научно-теоретический журнал, № 50 — Благовещенск: АмГУ, 2010. — С. 29-36. Буянов Е. В.

Хозяйственный и домашний быт молокан Амурской области (конец XIX — первая четверть XX вв.)

Расширение диапазона религиоведческих исследований на Дальнем Востоке России привело в последние годы к разработке новых тематических сюжетов. Кроме изучения организаций Русской Православной церкви, ученые обратили внимание на деятельность сектантов — молокан, баптистов, старообрядцев и других1. Некоторые вопросы жизни молокан на Амуре в дореволюционный период получили освещение в обобщающих трудах по истории региона2. В 2006 г. и 2008 г. однотипными изданиями вышли «Религиоведение. Энциклопедический словарь» и «Энциклопедия религий», в которых помещена статья Р. А. Кобызова «Молокане»3. Однако многие важные и интересные детали жизненного уклада молокан Амурской области не нашли в перечисленных публикациях отражения. Некоторые аспекты быта амурских молокан на рубеже XIX–XX вв. рассмотрены Н. Г. Архиповой и автором настоящей статьи4. Масштабная реконструкция социокультурного облика молокан затрудняется нехваткой исторических источников. Молокане, отличаясь практически поголовной грамотностью, не смогли выделить из своей среды заинтересованного и внимательного описателя быта единоверцев. Сохранились только бессистемные и разрозненные сведения о жизни молокан, сделанные случайными наблюдателями, которые тогда во множестве странствовали по недавно присоединенному к России Приамурскому краю5. Полезная информация о молоканах и их занятиях имеется в ряде справочных изданий дореволюционного времени6. В 2007 г. в фольклорно-диалектологическом альманахе «Слово», вышедшем в издательстве Амурского государственного университета, были опубликованы воспоминания представителей нескольких молоканских родов: Н. П. Садовенко, Г. Н. Филимоновой, В. В. Саяпиной, Л. С. Саяпиной7. Важным дополнением к теме служат многочисленные публикации, посвященные истории отдельных молоканских семей8. Некоторые моменты повседневного быта молокан воссозданы автором на основании семейных преданий и рассказов.

На рубеже XIX–XX вв. молокане составляли значительную долю населения Амурской области. Их община, по заниженным официальным данным, составляла в начале прошлого века 28340 человек9. Молокане проживали в Благовещенске и отдельными селениями в ряде волостей, а также были рассыпаны в качестве заимочников по всей южной зоне области, где почвенно- климатические условия благоприятствовали ведению сельского хозяйства. Молокане занимались земледелием, выращивая по преимуществу хлебные культуры. Скотоводство у них носило подсобный характер. В большом количестве разводили лошадей на продажу и для доставки грузов в северные районы области, в места золотодобычи. В их руках было мукомольное производство, пароходство по рекам области, изготовление бочек для хранения солонины, поставка в город дров, огородничество, включая выращивание бахчевых культур, пчеловодство, лесозаготовки, коммерция (торговля живым скотом и засоленным мясом). Молокане строили в городе дома и сдавали их в наем под квартиры.

Большинство молокане были людьми зажиточными. Этому способствовал их особый «рациональный» подход к организации труда и ведению предпринимательства в городе и на селе. Религиозные воззрения молокан были сродни западному протестантизму с его учением о Божьем предопределении — Бог помогает самым активным, талантливым и способным. У молокан сформировалась специфическая трудовая этика, в основе которой лежал экономический рационализм. Это обеспечило высокую производительность труда в их хозяйствах, достаток и преуспевание во всех делах, за которые они брались. По существу, молокане освоили передовой по тому времени капиталистический способ производства, включающий такие характеристики как личная инициатива, работа на конечный результат, получение максимальной прибыли при наименьших издержках, бережливость, экономия человеческих, материальных и финансовых ресурсов. Это стало главной причиной экономического процветания молокан на Амуре в дореволюционный период. Конечно, не все молокане жили богато. Многие семьи в силу разных обстоятельств имели достаточно скромный доход, позволяющий удовлетворять только основные жизненные потребности.

Основа быта любого этноса — жилище. По внешнему виду и конструкции дома молокан не отличались от тех, в которых жили крестьяне европейской части России. Вместе с тем современники не раз отмечали крепкий вид молоканских селений. А. А. Кауфман пишет, что его очень заинтересовали молокане: «амурские помещики» — эти, пока единственные в Сибири серьезные зачатки частного землевладения и частновладельческого хозяйства, в которых одни видят главную опору будущего агрикультурного прогресса и всякого иного прогресса Сибири, другие… ничего не видят, кроме бесполезной растраты ценного государственного достояния…»10. «Нашей ближайшей целью, — продолжает автор, — была «Исаевская заимка»:…девять недурных домов, но чисто крестьянского типа… На выезде красуются обширные, но, очевидно, необитаемые хоромы городского вида, а насупротив них — небольшая двупоставная паровая мельница. Хоромы с мельницей и при них 350 десятин земли — это собственно и была Исаевская заимка. Девять жилых домов — это усадьбы молокан, владеющих участками, каждый от 75 до 400 десятин. Трое из них купили сообща Исаевскую заимку; мельницу и при ней 50 десятин оставили пока в общем владении, остальные триста десятин поделили на три равные доли… Заимщики пораспахали уже почти все свои земли… Пашут плугами — «козульками» (американской фирмы «Deer» с оленем, «козулькой», некоторые — двухлемешными. Все имеют жнеи-«адрианки» (тоже американская фирма — «Adriance Platt», трое только что купили сноповязалки, у троих есть молотилки, остальные нанимают молотилки у этих троих, платя за обмолот по 4 — 4,5 р. с десятины. Сеют, «по-российски», пшеницу, много овса, частью на зерно, частью на зеленый корм, начинают перенимать у китайцев посевы черных бобов (сои), вводя таким образом в севооборот начала плодосмена. Лошади больше привозные, томские, рогатый скот местный, монгольский, овцы — перерод таврических, слабые, плохо переносящие местный климат…»11.

Следующую остановку путешественники сделали в деревне Толстовке (семьдесят с небольшим дворов, из них девять баптисты, остальные молокане: все Косицыны, Ланкины, Саяпины, Тулуповы, Лиштаевы). Автор замечает: «Огромные дворы (на Амуре под усадьбы нарезается по десятине — вчетверо больше, чем в остальных частях Сибири), перед домами — палисаднички, кое-где цветники. Дома большие, крепкие, некоторые совсем городские, другие попроще, большие, крепкие амбары»12. Внимание А. А. Кауфмана привлекла заимка Трофима Ланкина: «Такой же громадный двор, дом попроще, но очень просторный, обстановка самая простая, и только на стене — коллекция дорогих винтовок разнообразных иностранных систем. Трофим — коренастый мужчина мещанского облика, с хитрыми, пронизывающими глазами, большей частью живет в городе и только наезжает на заимку. Как и большинство состоятельных
молокан, он ведет наряду с хозяйством крупные торговые дела — всё больше разные поставки на прииски, а в 1900 году он заработал, ни много ни мало, двадцать тысяч рублей на доставке военных грузов в Цицикар и в другие пункты бывшей на военном положении Маньчжурии»13.

Схожие впечатления от посещения амурской земли остались у В. Л. Дедлова: «Налево, на высоком берегу (Зеи — Е.Б.), и направо, в отдалении низкого левого берега, виднеются большие деревни. Последняя — Белоярово, недавно основанная молоканская деревня, с новыми, крепкими, крытыми волнистым железом домами»14. Кровлю в виде листов оцинкованного железа («цинка») привозили на Амур из США. Сто лет назад, ясным днем подъезжающий к какому-либо молоканскому селению, мог видеть горящие ярким светом на солнце крыши жилых и хозяйственных построек.

В начале ХХ в. Амурскую область посетила экспедиция общеземской организации. Один из ее участников отмечал богатство встреченной по пути молоканской усадьбы. Ему запомнился огромный двор, по которому ходили сотни кур, цыплят, уток, гусей15.
Много амурских молокан проживало в сельской местности. А. В. Кириллов в «Географическо-статистическом словаре Амурской и Приморской областей» отмечает, что главными занятиями жителей уже существовавших тогда молоканских поселений (Андреевка, Гильчин, Жариково, Тамбовка, Толстовка, Уртуй Верхний) были земледелие и извоз. Для последнего требовалось много лошадей, что и подтверждается приведенными автором данными. В Андреевке Ивановской волости на 1 января 1891 г. было домов 35, мужчин 116, женщин 118, лошадей 248, рогатого скота 218 голов. Надел земли составлял 4514 десятин, 2100 саженей. В Жариково Гильчинской волости на 1 января 1891 г. имелось домов 36, мужчин 92, женщин 93, лошадей 188, рогатого скота 175 голов. Земли было 4514 десятин. В Гильчине Гильчинской волости к 1 января 1891 г. числилось дворов 77, жителей 341 мужского и 328 женского пола, лошадей 708, рогатого скота 683, земли было 12363 десятины 2155 саженей. Доставка грузов на прииски давала населению села от 8000 до 10000 рублей дохода в год. В Тамбовке Гильчинской волости к 1 января 1891 г. числилось дворов 111, жителей 445 мужского и 384 женского пола, лошадей 610, рогатого скота 408, обработанной земли около 1500 десятин. В Толстовке на 1 января 1891 г. домов было 89, мужчин 260, женщин 257, лошадей 326, рогатого скота 186, надельной земли 5000 десятин. В Верхнем Уртуе на 1 января 1891 г. было домов 4, жителей 39 (20 мужчин и 19 женщин), лошадей 114, коров и быков 123. В Чуевке на 1 января 1891 г. было домов 18, мужчин 81, женщин 70, лошадей 91, скота 83 головы. Надел земли около 3000 десятин. Поэтому основным занятием чуевцев было земледелие16.

В хозяйственных приемах молокане опирались на крестьянские традиции, принесенные на Дальний Восток из европейской части России. Они сеяли пшеницу, ячмень, яровую рожь (ярицу), овес, гречиху, просо, подсолнечник. Кроме зерновых, выращивали картофель, капусту, морковь, свеклу, репу, лук, чеснок, укроп и др. Часто при молоканских усадьбах были сады, пользы от которых, несмотря на все старания хозяев, было мало из-за скудости сортамента и низкой урожайности фруктово-ягодных насаждений. Бахчевые (арбузы, дыни) и технические культуры возделывались в небольших количествах. Молокане почти не занимались льном и коноплей, так как предпочитали использовать для пошива одежды ткани фабричного производства либо покупали готовые швейные изделия в магазинах.

Основное внимание уделялось возделыванию зерновых, особенно пшеницы. В связи со сложной военно-политической обстановкой на Дальнем Востоке царское правительство держало здесь большую армию. В период русско-японской войны 1904–1905 гг. военное ведомство предъявляло повышенный спрос на хлеб и фураж, выплачивая поставщикам большие задатки. Казенные закупки продовольствия стимулировали увеличение запашки под пшеницу и рост производства муки. В 1910 г. обороты мельниц Благовещенска равнялись 4650000 руб., уступая по этому показателю среди городов России лишь Нижнему Новгороду и Саратову17. Если в 1904 г. площадь посева под зерновыми составляла по области 129568 десятин и было собрано 10338859 пудов хлеба, то в 1913 г. соответственно 678441 десятина (больше в 5,24 раза) и 32584267 пудов (больше в 3,15 раза)18.

Молокане старались максимально использовать благоприятную экономическую конъюнктуру и не жалели сил в борьбе за высокий урожай. Во второй половине лета работники жили прямо на поле, в специально оборудованных домах на колесах: крыша из толя, стены из двойного теса, имелись два окна, дверь. Внутри — стол, две скамьи, нары для спанья, железная круглая печка, тиски, разные инструменты. Размеры такого жилища составляли примерно 4,5 м длины, до 3 м ширины и 1,95 м высоты19.

Скотоводство было второй составной частью хозяйства сельских молокан. Обычно на большую семью приходилось 6-10 лошадей, столько же и более овец, 4-5 коров, домашней птицы — кур, уток, гусей — держали помногу. Свиней разводили лишь некоторые семьи, и то исключительно для продажи православным. На ручных маслобойках выделывалось много сливочного масла, которое продавали в городе.

Широкое использование молоканами технических средств в земледелии, тем не менее, не разрушило до конца привычный для крестьян хозяйственный уклад. Наряду с плугами, косилками, жнейками-самовязками и другими техническими новшествами отечественного и иностранного производства, широко использовались серпы, косы, вилы, грабли, лопаты, тяпки и т. д. Приобретаемые машины поступали как через центральную Россию, так и с российского тихоокеанского побережья — через Владивосток и Николаевск. Из Америки, куда нередко ездили покупать сельскохозяйственный инвентарь сами молокане, техника доставлялась в устье Амура, а уже оттуда на пароходах и баржах — в Благовещенск20.

На амурских полях применялись машины известных в то время американских фирм: сортировки «Champion», одно-, двух- и трехлемешные плуги «Deer Avery of sons», «Weir PlowCo», «Gilpin», жнейки «Adriance Platt», «Adriance Triumph», «Johnston», «Osborn», «McCormick», сноповязалки «Osborn», «Johnston», «Deering», «Ponny», «McCormick», «Adriance Platt»21.

Е. Т. Смирнов, составитель книги «Приамурский край на Амурско-Приморской выставке 1899 г. в гор. Хабаровске», писал: «…В Гильчинской волости приходится наблюдать, что всякий средней зажиточности крестьянин-общественник имеет в Гильчине собственную жнейку и сортировку, а в Тамбовке плуг с сиденьем, жнейку и веялку, а в Толстовке сноповязалку, или две жнейки, сортировку, сеялку, молотилку, часто попадаются косилки и конные грабли, а про американские плуги с сиденьем нечего и говорить»22.

Иркутский этнограф Г. Т. Муров (Г. С. Гантимуров) после посещения Приамурья записал в своем дневнике: «…Все эти жнейки, косилки и проч. продавались и продаются в Благовещенске в два-три раза дороже, чем продаются они в Европейской России, не говоря уже о стоимости их за границей. Несмотря на беспошлинный ввоз их в Приамурье и дешевую морскую и речную доставку, — эти машины не дешевеют. Тем не менее они по-прежнему расходятся здесь в большом количестве»23.

Одной из причин этого было слабое развитие в области современной и доступной ремонтной базы. Д. В. Мурзаев отмечал: «Покупка и эксплуатация ввозных машин встречает кроме дороговизны и то, что местное население, не имея под руками специалистов (присутствие в деревне слесаря и даже кузнеца, совершенная случайность), вынуждено даже при самых слабых поломках отказываться от работы дорогостоящих машин и заменять их новыми»24.

Для молокан были характерны следующие особенности жизненного уклада, которые способствовали их продуктивной хозяйственной деятельности. В массе они не потребляли спиртное и не курили табак. Хотя, понятно, встречались и исключения — пороки, как известно, обладают большой притягательной силой. В соответствующих случаях (чаще всего на поминках) любителям крепких напитков в молоканской среде, а также приглашенным из православных наливали водку в самовары, которые ставили в сени или в комнату-боковушку. Это было своего рода проявлением лицемерия («Бог не видит»), но формально требования молоканской веры не нарушались. Кроме того, дети в молоканских семьях не видели на столе горячительного, и у них не формировались алкогольные традиции и установка «обмывать» и хорошее, и плохое в жизни.

Е. Т. Смирнов указывал, что селения, образованные сектантами, хорошо справляются с сельским хозяйством, если употребление водки запрещено у них обычаем и если они образуют отдельные сельские общества, вследствие чего вольны не разрешать в своей деревне кабака — этого разорителя крестьянского хозяйства25.

Для молокан было характерно стремление к новым хозяйственным приемам, желание использовать всякий полезный опыт. В конце XIX в. соседство зазейских маньчжур с их своеобразной обработкой земли и рядом еще неизвестных для русских земледельцев растений не очень повлияло на разнообразие хлебов, отмечает вышеуказанный автор. «Впрочем, — продолжает он, — нужно оговориться, что молокане и здесь опередили других, испытывая посевы кукурузы и китайских бобов. Последние, а именно черные, начинают пользоваться одобрением хозяев как весьма ценное растение для посева на зеленый корм: «не надо и зерна — так ладно работают кони, коль кормить бобами», говорят молокане»26.

В семьях молокан царил в основном добрый оптимистичный жизненный настрой. Не употреблялись ругательства и нецензурная брань (это считалось большим грехом). Молокане очень не любили скандалов, крика, проявлений невыдержанности и истерии в отношениях между близкими людьми, не одобряли бесполезную возню, суету, шум, глупые забавы и всякое баловство. По свидетельству М. П. Садовенко, они весьма сдержанно относились к похоронному ритуалу: «Гроб тогда не отбивали ничем… Белый материал внутри, никаких цветочков, никаких веночков, ничего не было. Почему-то они… очень не любили кладбище… Никаких памятников… В день похорон пели… бабушки приходили, они обязательно пели. Камни лежали на каждой могиле, и ничего больше не было. И старались не ходить больше туда. В родительский день придешь, можно было посыпать зерно, там пшено или пшеничку, больше ничего. Похоронили — и всё, считали, что всё — улетела душа. Поминки не справляли. Девять дней, сорок дней, нет-нет- нет… Подходят к кладбищу и поют: «Недолго осталось идти по узким, тернистым тропам», что-то вот в таком духе. И опускают, тоже поют и уже закапывают когда, поют еще раз и уходят спокойненько. У молокан даже так, есть что-то: нельзя ни плакать, ни терзаться, плакать тоже запрещалось, в общем плакали как-то сдержанно. Не так, как приехали эти, с запада, как они кричат, голосят просто без дела, можно где-то и сдержаться, можно поскромнее себя вести»27.

По мере сил молокане следили за порядком дома и во дворе. Старались носить чистую опрятную одежду, удобную кожаную обувь (сапоги, ичиги). Повседневной традиционной одеждой мужчин были широкие брюки-шаровары из темной ткани фабричного производства (так называемой «чертовой кожи»); рубаху подпоясывали красным кушаком. Рубаха была прямого покроя с воротником-стойкой, с разрезом посередине или на боку («косоворотка»). Женщины надевали длинные, чаще черного цвета юбки, приталенные кофты-блузки с длинным рукавом, фартуки. Наиболее распространенным видом и мужской и женской зимней одежды были полушубки-«борчатки» из овчины, в зажиточных семьях носили черные шубы28.

Повседневная еда молокан была обычной — борщи, супы, каши, толченый картофель, тушеное мясо, котлеты. Свинину молокане в пищу не употребляли по религиозным воззрениям. Непременный атрибут домашнего быта молокан — ярко начищенный самовар. Все собрания, общественные обеды, угощения, а нередко и моления заканчивались чаепитием. В выходные дни, когда приходили молиться в чью-нибудь избу, много пели и обильно чаевничали. Если чай — любимый напиток молокан, то традиционная любимая еда — так называемая «молоканская» лапша. Лапшу заготавливали впрок в холодное время года. Обычно ее держали в закрытых деревянных бочках, чтобы не выветривалась. Способ ее приготовления заключался в следующем: тесто замешивали очень круто, на 100 яиц брали 1 литр холодной кипяченой воды. Тонкие круги-пышки слегка подсушивали с двух сторон на плите, мелко резали и оставляли на ночь на столе для подсушки. Как только гость в дом — берут мясо (обычно гусятина или утятина), быстро отваривают и заправляют лапшой29. По семейным рассказам при приготовлении «молоканской» лапши применялся секрет — для замешивания муки использовались одни яичные желтки. Тогда лапша получалась вкусная, крепкая и не разваривалась.

Вместе молокане собирались по разным случаям. Чаще это были моления, которые проходили обыкновенно по воскресеньям и в дни памяти святых апостолов, а также святых отцов довселенских соборов, так как последующих святых молокане не признавали. Собрания на молитву начинались в 9 часов утра и продолжались до 12 часов; возобновлялись во второй половине дня и шли с 4 до 10 часов вечера. Накануне праздников моления не проводились. Во время молитвы петь начинали мужчины, а женщины и девушки им подтягивали. В основном пели из пророчеств, псалмов и посланий апостольских. К 12 часам радение заканчивалось, и избранный старец читал молитвы: «Во имя Отца»… и прочее. Эта молитва являлась у молокан крестным знамением в духовном смысле. Далее читали: «Отче наш»… и прочее. Третья молитва — за Царя (из послания апостола Павла). Моление проходило стоя без крестного знамения и поклона, сложа рука на руку к сердцу. После чтения молитв все становились на колени, и старец читал что-нибудь из псалмов, затем все вставали. Чтение молитвы и коленопреклонение проходило несколько раз. Моление оканчивалось пением избранной песни. В помещениях для молитвы не было ни икон, ни украшений, ни каких-либо других церковных предметов; стоял только стол с Библией и Евангелием.

Известно, что молокане постов не соблюдали, но наблюдалось воздержание от некоторых видов пищи; из рыб не ели бесчешуйчатых, например, осетрину; из животных не употребляли свиней и других, которые не отрыгают жвачку и у которых копыта не раздвоены.

Таинство покаяния у молокан состояло в исповедании грехов своих друг другу, а причащение, елеосвящение, миропомазание и крещение они понимали духовно. Священников у молокан не было, их заменяли выборные старцы (пресвитеры)30.

В Благовещенске было две молоканских молельни. Большой молитвенный дом молокан был построен в 1905–1907 гг. по улице Иркутской, ныне ул. Горького, 97. После выхода императорского указа от 17(30) апреля 1905 г. о разрешении сектантам строить культовые здания Благовещенская городская дума 22 апреля (5 мая) 1905 г. вынесла постановление о разрешении строительства молоканского молитвенного дома на отведенной еще в 1894 г. земле, с условием приступить к строительству не позже двух лет после постановления. При Советской власти (приблизительно в 60 — 70-е гг. ХХ в.) была проведена реконструкция здания, в результате чего была нарушена единая композиция большого внутреннего пространства, по фасаду дом также претерпел сильные изменения31.

Молокане были активной группой населения, много занимались благотворительной деятельностью. Это привлекало к ним людей из других конфессий. Власти считали, что раскольники не представляют опасности для православия, за исключением молокан. Современник отмечал, что «последние, вследствие своей многочисленности, сплоченности, материальной обеспеченности и свойственного некоторым из них фанатизма, являются иногда совратителями православных, вербуя себе приверженцев, преимущественно из переселенцев»32.

Поводом для праздничного собрания молокан были свадьбы. Порядок совершения бракосочетания был следующий. Предварительно со стороны жениха в дом невесты направлялись сваты. После получения согласия ее родителей (желание девушки выходить или не выходить замуж всегда учитывалось) назначался срок свадьбы. В этот день в дом жениха приходили избранный старец, певчие, приглашенные. Под пение псалма: «Живой в помощи Вышняго» в присутствии дружки жених выходил из комнаты. Посередине зала он останавливался перед своими родителями, а в это время звучал псалом: «Се ныне благословите Господа вси; раби Господни». По окончании пения жених становился на колени перед родителями и получал благословение. Затем жених и все гости ехали к невесте, родители же жениха оставались дома. В доме невесты обряд продолжался; жених и невеста становились рядом и получали благословение от родителей невесты. Вслед за этим избранный старец читал молодым наставления из Библии и послания апостола Павла. Далее жених и невеста ехали в дом родителей жениха; при входе в дом певчие пели: «Радуйтеся всегда о Господе, паки реку радуйтеся, кротость ваша разумна да будет всем человекам». Затем новые родные целовались, происходило общее лобызанье, чем и заканчивалось совершение обряда. После этого начиналось угощение, но без спиртных напитков. Свадьбы у молокан совершались и в посты. Свои браки молокане регистрировали в полиции33.

Среди молокан практически не было неграмотных людей. Родители старались дать детям хорошее образование, для чего устраивали их в лучшие учебные заведения. Во многих молоканских семьях были хорошие библиотеки. Чтение было любимым занятием молокан. Читали не только Библию и Евангелие, но и гражданскую литературу по естествознанию, истории, другой общественной тематике. Уже в годы Советской власти на Амуре среди подписчиков центральных и местных газет и журналов было немало молокан.

Таким образом, применительно к периоду, охватывающему конец XIX — начало XX вв., можно говорить о вполне сформировавшейся самобытной и самостоятельной культуре молокан, со своеобразными особенностями хозяйственного и домашнего быта. Однако многие сюжеты повседневной жизни амурских молокан требуют дальнейшей углубленной разработки.
Евгений Валентинович Буянов,
доктор исторических наук,
профессор кафедры религиоведения и истории АмГУ, г. Благовещенск.


  1. Аргудяева Ю. В. Молокане в Приамурье // Традиционная культура Востока Азии. Археология и культурная антропология. — Благовещенск, 1995. — С. 156-173; Она же. Крестьянская семья у восточных славян на юге Дальнего Востока России (50-е гг. ХIХ в. — начало ХХ в.). — М., 1997; Она же. Этническая и этнокультурная история русских на юге Дальнего Востока России (вторая половина ХIХ — начало ХХ в.). Книга I. Крестьяне. — Владивосток, 2006; Она же. Старообрядцы на Дальнем Востоке России. — М., 2000; Рудакова Ю. С. Религиозные сектанты в Амурской области (вторая половина XIX в. — 1917 г.) // Исторический опыт освоения Дальнего Востока. — Вып. 4. Этнические контакты. — Благовещенск, 2001. — С. 343-346; Мурыгина, Е. А. Баптистские общины в поликонфессиональной структуре Дальнего Востока России во второй половине XIX — 30-е гг. ХХ в.: Автореф. дис…канд. истор. наук. — Хабаровск, 2008. 

  2. История Амурской области с древнейших времен до начала ХХ века / под ред. А. П. Деревянко, А. П. Забияко. Благовещенск, 2008; История Благовещенска. 1856 — 1917. Т. 1. — Благовещенск, 2009; Забияко А. П., Кобызов Р. А., Понкратова Л. А. Русские и китайцы: этномиграционные процессы на Дальнем Востоке / под ред. А. П. Забияко. — Благовещенск, 2009. 

  3. Кобызов Р. А. Молокане // Религиоведение. Энциклопедический словарь. — М., 2006. С. 650-652; Он же. Молокане // Энциклопедия религий / под ред. А. П. Забияко, А. Н. Красникова, Е. С. Элбакян. — М., 2008. С. 825-826. 

  4. Архипова Н. Г. Молокане на Амуре: особенности жизни и быта // Слово. Фольклорно- диалектологический альманах. — Вып. 5. Амурские молокане: речевые портреты. Речевые жанры. Лингвогеография. Словарь. Язык фольклора. — Благовещенск, 2007. — С. 99-103; Буянов Е. В. Трудовая деятельность духовных христиан-молокан в Амурской области во второй половине XIX — начале XX вв. //
    Вестник АмГУ. — Вып. 48. — 2010. — С. 36-41. 

  5. Это напр.: Приамурье. Факты, цифры, наблюдения. Собраны на Дальнем Востоке сотрудниками общеземской организации. Приложение к отчету общеземской организации за 1908 год. С тремя картами. — М., 1909; Кауфман А. А. Амурские помещики // Слово. Фольклорно-диалектологический альманах. — Вып. 5. С. 103-109; Дедлов В. Л. Переселенцы и новые места. Панорама Сибири. — М., 2008. 

  6. Кириллов А. Географическо-статистический словарь Амурской и Приморской областей. — Благовещенск, 1894; Смирнов Е. Т. Приамурский край на Амурско-Приморской выставке 1899 г. в гор. Хабаровске. — Хабаровск, 1899. 

  7. См. Тексты и комментарии // Слово. Фольклорно-диалектологический альманах. — Вып. 5. — С. 111- 137. 

  8. Это напр.: Силаев В. Судьба молокан Приамурья. Исторический очерк // Благовещенск, 1998, 10 апреля; Бачурин М. Коротаевы // Благовещенск, 2007, 2 марта; Он же. Купцы Коротаевы // Там же, 16 марта; Он же. Прерванная песня // Там же, 22 июня; Пойда Е. История молоканской семьи Заикиных из деревни Чуевка // Приамурье — форпост России на дальневосточных рубежах. Материалы региональной научно-практической конференции 24–25 октября 2006 г. — Благовещенск, 2007. — С. 285-289. 

  9. Аргудяева Ю. В. Крестьянская семья у восточных славян на юге Дальнего Востока России… — С. 38. 

  10. Кауфман А. А. Амурские помещики… — С. 104. 

  11. Там же. — С. 104-105. 

  12. Там же. — С. 105. 

  13. Там же. — С. 107. 

  14. Дедлов В. Л. Указ. соч. — С. 398. 

  15. Приамурье. Факты, цифры, наблюдения. — С. 655. 

  16. Кириллов А. Указ. соч. — С. 53, 116, 152, 406, 420, 457, 501. 

  17. Мурзаев Д. В. К вопросу об экономическом состоянии Амурской области за последнее десятилетие. —
    Благовещенск, 1914. — С. 36-37. 

  18. Составлено и рассчитано по: Там же. — С. 38. 

  19. Приамурье. Факты, цифры, наблюдения… С. 655 — 656. 

  20. Аргудяева Ю. В. Молокане в Приамурье… — С. 163, 164. 

  21. Смирнов Е. Т. Указ. соч. — С. 128, 146, 169, 175. 

  22. Там же. — С. 111. 

  23. Муров Г. Т. По русскому Дальнему Востоку. Их жизнь и нравы. Дневник странника // История
    Благовещенска. 1856 — 1917. — Т. 2. — Благовещенск, 2009. — С. 274-275. 

  24. Мурзаев Д. В. Указ. соч. — С. 19. 

  25. Смирнов Е. Т. Указ. соч. — С. 125. 

  26. Там же. — С. 125-126. 

  27. Тексты и комментарии // Слово. Фольклорно-диалектологический альманах. — Вып. 5. — С. 113-114. 

  28. Аргудяева Ю. В. Молокане в Приамурье… — С. 165. 

  29. Там же. — С. 164, 166. 

  30. Виноградов А. В дальних краях // История Благовещенска. 1856 — 1917. — Т. 2. — С. 172-173. 

  31. Холкина Т. А., Чаюн Л. А. Архитектурное наследие Благовещенска. — Благовещенск, 2006. — С. 39-40. 

  32. Врадий В. П. Географический, этнографический и экономический очерк Амурской области // История Благовещенска. 1856 — 1917. — Т. 2. — С. 181. 

  33. Виноградов А. Указ. соч. — С. 173. 

Опубликовано 30.12.2010 г.