Молокане

Духовные христиане
Праздники и обряды в Урало-Поволжье: традиции и новации в современной культуре : сборник статей, к 30-летию каф. философии, истории и теории мировой культуры СГСПУ и 15-летию ГУСО «Дом дружбы народов». Изд.: Самарский гос. социально-педагогический университет. 2016. С. 85-89. Ведерникова Т. И.,Филатова Я. И.

Духовные стихи в культовой и обрядовой практике самарских молокан

Термином духовные стихи обозначают разнообразные в жанровом отношении произведения народного творчества – от развёрнутых сюжетных повествований (в 200–300 и более строк) до небольших лиро-эпических и лирических песнопений. В этом неоднородном по тематике и жанрам комплексе произведений объединяющим началом является определение духовные. В русской культуре духовное противопоставлялось мирскому, светскому, то есть всему, что не имело отношения к божественному.

Духовные стихи стали объектом изучения одновременно с появлением научного интереса к фольклору и формированием мифологической школы. Записи духовных стихов от исполнителей и их осмысление нашли отражение в сборниках П. В. Киреевского1, В. Г. Варенцова2, П. А. Бессонова3. В упомянутых сборниках тексты духовных стихов были общехристианскими, лишь изредка в них указывалось на распространение того или иного стиха в старообрядческой или сектантской среде.

Во второй половине XIX – начале XX вв. проявился особый научный интерес к истории религиозного сектантства, а в связи с этим – и к бытованию духовных стихов в данной среде. На этой волне появился сборник Т. С. Рождественского и М. И. Успенского4. Анализ ряда стихотворных текстов можно обнаружить в публикации Ф. В. Ливанова[^12], а также в «Материалах к истории изучения русского сектантства и раскола»5.

В советский период прекращение публикации духовных стихов не означало прекращения их устного (и письменного) бытования; трудности с опубликованием не остановили и фольклористов-собирателей. Так, в 1935 г. вышла книга Г. П. Федотова «Стихи духовные: русская народная вера по духовным стихам».

Демократизация российского общества, начавшаяся в 1990-е гг., продемонстрировала новую волну интереса к духовным стихам, о чем свидетельствует издание «Голубиная книга. Русские народные духовные стихи XI–XIX вв.»6, содержащее тексты из предыдущих сборников.

Данная статья посвящена проблеме бытования духовных стихов в молоканских общинах Самарской губернии.

Молокане – одно из направлений духовного христианства. В XVII в. из старообрядчества (беспоповства) выделилась группа духовных христиан – хлысты (духоборы, русские мормоны, скопцы). Из духоборческой среды в 1765 г. вышли молокане (название возникло из православной трактовки – «пьющие в пост молоко»). Тамбовским портным Семёном Уклеиным была создана первая община молокан. Учение уклеинского толка считается ортодоксальным; его главным содержанием явилось отрицание символов веры – храмов, икон, богослужения, поста, употребления креста и крестного знамения, идеи о воскресении «в новом теле». С православными молокан роднило представление о Святой Троице, молитвы за умерших и т. д.

Источником вероучения у молокан было Священное Писание. Представление о спасении напоминает протестантское учение. Церковь, по мнению молокан, была основана Христом во время Его земной жизни и просуществовала до IV в., когда Вселенские Соборы и учители Церкви произвольным толкованием Библии извратили христианство, смешав его с язычеством. Молокане не принимают преданий, соборных постановлений и исповедуют лишь то, чему учит Библия.

Иерархию молокане отвергают на том основании, что единственным истинным Первосвященником является Христос, а все верующие – священники и братья. Однако у молокан существовали пресвитеры как руководители веры, призванные следить за нравственностью и заботиться о духовных нуждах общины. Таинства молокане понимают в духовном смысле; для них крещение – «обучение слову Божию», причащение – духовное соединение с Христом через веру и добрые дела, или «причащение слову Божию», «чтение Священного Писания»; покаяние – сердечное сокрушение в грехах и исповедание их перед одним только Богом; помазание миром и елеем является символом духовного помазания; брак не считается Таинством. Почитание ангелов и святых, креста, икон и мощей молокане не признают, как несогласное с первой заповедью. Пост, как отказ от еды и питья, по мнению молокан, нужен для немощных духом.

Идеология молоканства в XVIII–XIX вв. быстро распространилась в Поволжье. Территория Самарского края оказалась включённой в этот процесс. Среди наиболее ранних молоканских селений можно назвать Тяглое Озеро (ныне Пестравского р-на), Яблоновый Овраг, Сухую Вязовку, Дубовый Умет (Волжского р-на), Константиновку (Большеглушицкого р-на), Богдановку (Кинельского р-на), Хворостянку (райцентр), Кануевку (Безенчукского р-на), Максимовку (Коржевку) (Богатовского р-на).

Интерес к молоканским общинам Самарского края проявлялся в трудах государственных, общественных деятелей и путешественников. В их числе К. Г. Евлентьев – археолог, член Казанского экономического и Московского археологического обществ7, историк и публицист М. И. Семевский8, революционер-демократ Н. В. Шелгунов9. Этнографическая информация, содержащаяся в различных публикациях XIX – начала XX вв., рассматривается в нашей работе в качестве источников. Значительный интерес представляют дневниковые записи о молоканах Л. Н. Толстого, приезжавшего в свою усадьбу – хутор между сёлами Патровка и Гавриловка (ныне Алексеевского района Самарской области)10.

Насыщенными этнографической информацией о молоканах губернии являлись разнообразные статьи, публиковавшиеся в XIX в. в периодическом издании «Самарские епархиальные ведомости». Авторы последних, православные священники, как правило негативно оценивая идеологию и деятельность молоканских общин, вместе с тем сообщали уникальную информацию об их культовой практике111213.

С 1995 г. студентами Самарского государственного института культуры проводятся ежегодные этнографические экспедиции в сельские районы области. Молоканские общины края стали одной из тем полевых исследований. На основании разнообразных источников Т. И. Ведерниковой в 2012 г. опубликована статья по истории и культуре самарских молокан14. Третий том издания «Духовное наследие народов Поволжья: живые истоки» посвящён духовным стихам русского населения Самарского края15.

Источниками данной работы стали рукописные материалы, касающиеся культуры молокан ряда селений губернии16, а также хранящиеся в фондах Архива Русского географического общества (г. Санкт-Петербург) тексты духовных стихов, записанные А. Пругавиным – известным этнографом, исследователем русского старообрядчества в Новоузенском уезде Самарской губернии17. В конце XIX в. А. Пругавин писал: «В русской печати не имеется почти никаких сведений об этой (молоканской. – Т.В.) секте; интересующиеся могут найти несколько данных о возникновении этой секты у известного английского писателя Маккензи Уоллеса в его сочинении, посвященном описанию России. Приводимые ниже «духовные стихи» были записаны в 1867 г. священником слободы Малого Узеня, Алексеем Серебряковым, со слов местных крестьян Мельникова и Афанасия Орлова, посещавших сектантские собрания. Мною эти стихи извлечены из материалов, переданных мне секретарем Самарской Духовной консистории В. И. Колотузовым три года тому назад»17.

Расцвет лиро-эпических и главным образом лирических стихов старообрядчества и сектантства начался одновременно с расколом русской церкви в XVII в. По своей форме духовные стихи связаны с «виршевой» поэзией и носят характерные названия «псальм» или «кантов»18.

По мнению Н.И. Ивановского, выделение молоканских духовных стихов в особую группу обусловлено несколькими причинами. Часть сюжетов стихов порождена историей развития молоканства (и его отдельных направлений) как обособленной социально-конфессиональной группы (события, важные для него, в творчестве основной массы русского народа отражения не получили). В отличие от традиционных духовных стихов, сложение которых отделено от письменной фиксации большим или меньшим промежутком времени, стихи молокан (и сектантов вообще) сразу формировались как письменные, распространялись в списках, по ним заучивались; это была по преимуществу фольклорно-письменная поэзия, отражавшая действительность с молоканских позиций. Еще одной отличительной (от православных традиций) особенностью молоканских стихов было то, что знание их, особенно лирических и лиро-эпических, было обязательным для всех членов общины, поскольку они участвовали в молениях, где такие стихи исполнялись хором19. В православной культуре «профессиональными» исполнителями духовных стихов были «калики перехожие» (бродячие певцы с «божественным» репертуаром).

У молокан духовные стихи стали органичной частью богослужения. Проповедуя служение Богу духом, общинники «не должны бы собственно иметь никакого богослужебного чина. Но, на самом деле, для человека невозможно довольствоваться одним духовным служением Богу, умною молитвою, созерцанием; духовное должно проявляться во вне и выражаться в каких-нибудь внешних действиях. С другой стороны, невозможно эти внешние действия оставить на произвол каждого; нужен какой-нибудь общепринятый порядок богослужения; нельзя обойтись, при этом, и без установленных обрядов, – хотя бы самых упрощённых. Действительно, духовность богослужебного культа молокан в том и заключается, что они стремятся уничтожить только символическую обрядность православной церкви: каждение, свечи, лампады, самое построение отдельных храмов с их отличительными признаками. Общий характер богослужения, по мнению молокан, должен заключаться в том, чтобы подражать церкви времён апостольских, т.е. в чтении Священного Писания и в произнесении особо составленных и принятых молитв»19.

Моление молокан производилось в обыкновенной комнате, без всяких украшений; посреди комнаты ставился стол, вдоль стен располагались лавки и табуретки, стулья. Собравшиеся на молитву садились около стены, мужчины по правую сторону, а женщины по левую. «В некоторых местах пришедшие на собрание приветствуют друг друга, мужчины – мужчин, а женщины – женщин, взявшись друг с другом правыми руками, делая друг другу три поклона и целуясь троекратно. Дети кланяются старшим в ноги по трижды и целуют их руки. Само богослужение у молокан обставлено большей торжественностью, и более, сравнительно с духоборцами, развиты сами чины богослужения, особые для общего моления и молений на частные случаи; во время чтения некоторых молитв требуются коленопреклонения, воздевание рук к небу. Пресвитер заботился о присутствии хороших певчих».19.

Многие из религиозных песен, стихов имеют характер импровизации, а поэтому варианты молоканских стихов часто сильно отличаются друг от друга и по содержанию, и по форме. Мы рассмотрим некоторые из них, бытовавшие в с. Малый Узень Новоузенского уезда Самарской губернии.

Многие из духовных стихов говорят о святых («христах», «богородицах», «архангелах», «пророках»), об их судьбах, гонениях, заключениях, «страдах», молитвенных обращениях верующих к «батюшкам» и «матушкам»:

Сударь, Батюшка родной,
Гость богатый, дорогой,
Милосердье к нам явил,
Пивушку варить благословил.
Сваты духи затирали,
Херувимы наливали,
Серафимы разносили,
Всех блаженством напоили.
Корабельщики закадили,
Таки речи говорили:
Наперёд у нас идёт
Сам Сын Божий, Государь,
Идет, разговаривает:
Уж вы ль, гости, мои гости,
Гости мои любящи,
Иль я вам, гостям, не рад?
Иль моё пивушко не пьяно?
Выпейте, други, по полной,
Катайте в церкви соборной
По молитве по пристойной.
Наша матушка родима
Всем головушку склонила,
Щедротами нас одарила,
К себе в гости подманила.
Мы в гости к ней пойдём,
В блаженный рай зайдём,
Всегда с господом будем жить,
Царю Господу служить,
Сладки яблочки есть,
Тяготы всяки несть.
В тяготах не унывайте,
В любви Божьей пребывайте.
Богу слава, честь, держава
Во веки веков Аминь17.

Немало стихов посвящено аллегорическим изображениям рая в образе сада с древами кипарисными, с реками, горами, с населяющими его птицами, в образе корабля, плывущего по морю житейскому и прочее.

Что за радость, за веселье
У Давида во дому,
Во зелёном во саду.
Тамо гусли гудут,
На них весть подают.
На Сион гору пойдут,
По ангельски запоют,
Хвалу Богу воздадут,
Все цветочки расцветут,
Все запахи издадут,
Хвалу Богу воздадут...
Слава тебе, Господи!17

Ноет во мне жарко лето.
Горе со всего бела света;
Будет море волноваться,
В мою лодку заливаться,
Мы поднимем паруса,
Сами сядем на носа,
Запоем Богу – Творцу,
Ко небесному Отцу:
Ты нам, Батюшка Отец,
Собери своих овец,
Мы живём среди волков,
Они нас рвут, терзают,
В остроги тёмные сажают;
Они Богу досаждают,
Ко злому делу научают;
Ко злому делу не хотим,
В рай Господень покатим.
Слава тебе, Господи!17.

Ряд молоканских песен затрагивает общие религиозные и нравственные темы, в частности умерщвления плоти, отношений между общинниками и «мирскими», призыва к терпению и прочее.

Господь гласом говорил,
Он темницу отворил,
Душу грешную будил.
Почто, душа, давно спишь?
Восстань, душа, пробудись,
Ко Господу обратись,
И покайся во грехах
И во всех мирских делах;
Обливайся ты слезой,
Придёт к тебе дух святой;
Дух святой тебя научит,
С миром он тебя разлучит,
Тогда будешь знать,
Как тебе его прославить.
Слава тебе, Господи!17.

«Особый интерес представляют сектантские песни, соединённые с обрядовым культом, с радениями (тоска по радению и призыв на него, радельные молитвы, изображение радения, изречение судьбы и пр.)»18.

Духовное песнопение как отличительную особенность молоканского богослужения, а также стремление обучить молитвам всех членов общины отмечали православные священники. Так, в конце XIX в. священник Михайло-Архангельской церкви с. Максимовка Бузулукского уезда Самарской губернии Фёдор Соколов писал: «Максимовка Коржевка тож служит корнем и рассадником секты молоканской, в нем упомянутых сектантов-молокан находится 280 душ мужского пола и женского столько же. Из него, как из дурного источника, проистекает все зло, касательно соблазна христиан. Молокане не пьют вина, пива, не едят лук, чеснок, рыбу без чешуи, особенно не терпят свинины и табаку, отвергают храмы, не поклоняются Святым иконам, не изображают на себе крестного знамения, не имеют священников, а потому отвергают все 7 святых таинств, не соблюдают постов и почитают их ненужными. Молокане всех домашних своих стараются, сколько возможно, научить грамоте, или, по крайней мере, необходимым молитвам»16.

На христианские праздники – Рождество, Пасху и Троицу – молокане собирались либо в своих молельных домах (если таковые были), либо в доме одного из общинников. По информации старожилов с. Покровка Борского района, молокане собирались на Троицу в своей молельне, садились на лавки, распахивали окна и пели. Дети и молодежь из «православного» конца села ходили слушать их песнопения. С православными молодые молокане не гуляли ни на Пасху, ни на Троицу, поскольку спиртное у них строго запрещалось.

По информации старожилов сел Патровка и Гавриловка Алексеевского района, похороны умершего общинника сопровождались его «отпеванием» – в полном смысле этого термина. Присутствующие садились вокруг гроба и пели духовные стихи. Вот, к примеру, стих, записанный нами в с. Шариповка Алексеевского района:

Не тоскуй ты, душа дорогая,
Не печалься на радостный путь;
Жизнь, поверь мне, настанет другая,
Свет Господь, ты меня не забудь.
Жизни наши ведёт, управляет
И надежду он нам подаёт,
И даёт он нам все, что желает,
Что нас к счастью и к миру ведёт.
Уповайте на Господа Бога
И почаще молитесь в тиши,
И отступит от сердца тревога,
И найдёте покой для души20.

В целом следует отметить спокойное отношение молокан к смерти. Носители этой культуры и сегодня отмечают, что на кладбище (отдельное от православного) раньше не ходили, могилу обозначали только столбиком. «В день похорон пели в доме, на подходе к кладбищу, когда опускали гроб в могилку. После того, как закопают, считали, что душа отлетела, а потому нет смысла приходить на кладбище. Никаких поминок не отмечали, молились о душе умершего»20.

Таким образом, духовное песнопение в культовой и обрядовой практике самарских молокан являлось средством религиозной идентичности этноконфессиональной группы, сохранения и передачи культурного опыта народа молодому поколению.
Ведерникова Т. И.,
Самарский государственный институт культуры, г. Самара;
Филатова Я. И.,
Агентство социокультурных технологий, г. Самара.


  1. Киреевский П. В. Русские народные песни. Ч. 1. Народные стихи. М., 1848. 

  2. Варенцов В. Г. Сборник русских духовных стихов. М., 1860. 

  3. Бессонов П. А. Калики перехожие. В 6 вып. М., 1861–1864. 

  4. Рождественский Т. С., Успенский М. И. Песни русских сектантов-мистиков. СПб., 1912. 

  5. Материалы к истории изучения русского сектантства и раскола / под ред. В. Д. Бонч-
    Бруевича. Вып 1–4. СПб., 1908–1911. 

  6. Голубиная книга: Русские народные духовные стихи XI–XIX вв. / сост., вступит. статья, примеч. Л. Ф. Солощенко, Ю. С. Прокошина. М., 1991. 

  7. Евлентьев К. Г. Путевые заметки из поездок по Заволжью в 1851–1854 годах // Записки Казанского экономического общества. Ч. 1. Кн. 2, 4. Казань, 1854; Ч. 3. Кн. 10, 11, 12. Казань, 1855.  

  8. Семевский М. И. От Твери до Астрахани. Волжские заметки // Отечественные записки. 1862. № 12. 

  9. Шелгунов Н. В. Очерки русской жизни. СПб., 1895. 

  10. Лев Толстой в Самарской губернии. URL: http://feb-web.ru/feb/tolstoy/crit-
    ics/tpt/tpt21442.htm 

  11. Гребнев М. Очерки из истории сектантства мистического направления в Самарской Епархии в 60-х годах // Самарские епархиальные ведомости (СЕВ). 1896. № 7–8. 

  12. Летопись сектантства в селе Тяглом Озере Николаевского уезда // СЕВ. 1894. № 21–22. 12. Ливанов Ф. В. Раскольники и острожники. Т. 4. Изд. I. СПб., 1873. 

  13. Пономарев М. Об учении молокан с. Коржевки (Максимовки) // СЕВ. 1868. № 1, 2. 

  14. Ведерникова Т. И. Молоканские общины Самарского края в XIX – XXI вв. // Этнокуль-
    турные процессы в прошлом и настоящем. К юбилею докт. ист. наук, проф. К.И. Козловой : сб. науч. ст. / отв. ред. А. А. Никишенков .М., 2012 (Труды исторического фак-та МГУ. Вып. 57. Сер. 2. Исторические исследования, 22). С. 42–52. 

  15. Духовное наследие народов Поволжья: живые истоки : антология / И. А. Касьянова и др. Т. III. Самара, 2009.
    89 

  16. Соколов Ф. (свящ.) Ответы на вопросы по разным частям сельского хозяйства, требуемые Императорским Географическим обществом // Архив РГО, Р. 34, Оп. 1, Ед. хр. № 25, л. 6. 

  17. Пругавин А. Духовные стихи, распеваемые последователями молокано-прыгунской секты, возникшей в конце пятидесятых (1850-х) годов в Новоузенском уезде Самарской губернии // Архив РГО, Р. 34, Оп. 1, № 2, л. 1, 4 об., 5-5 об., 6–6 об. 

  18. Соколов Б. Духовные стихи // Литературная энциклопедия. Т. 3. М.,1930. С. 607–613. 

  19. Ивановский Н. И. Руководство по истории и обличению старообрядческого раскола и сектантства. Ч. 2–3. Казань, 1899. с. 189–190. 

  20. Полевые материалы кафедры теории и истории культуры Самарского государственного
    института культуры (ПМКТиК). Записано 30.05.2012 г. в пос. Льва Толстого (с. Шариповка Алексеевского р-на Самарской обл.) от Скобелевой Любови Михайловны (мордва – мокша), 1941 г.р. 

Опубликовано 30.06.2016 г.